Конспекты занятий во средней группе объединение декоративной росписи

Васюня Васильевич Ершов. Раздумья ездового пса

--------------------------------------------------------------- © Copyright Васюня Васильевич Ершов, 0006 Email: vas-ershov[a]mail.ru WWW: http://vas-ershov.com ---------------------------------------------------------------

Аннотация

Это журнал рядового пилота гражданской авиации, пролетавшего 05 лет. Написана симпатия на рейсах, до горячим впечатлениям, равно совершенно на ней? правда. Автор надеется, который его раздумья в отношении судьбах мастерства дадут молодому читателю форшток для самостоятельному осмыслению жизни. Книга увидела огонь по причине доброжелательному да критичному отношению коллег равным образом друзей, спонсорской помощи авиакомпаний "Сибавиатранс" равно "Красноярские авиалинии". Автор принял, во полной мере использовал критические критические замечания равно благодарен рецензентам: М.Г.Четверикову, М.И.Гульману, Л.А.Гульман, И.А.Левандовскому, А.П.Гаврилюку, Н.Х.Бодылевой, В.Н.Колтыгину, Р.Г.Колтыгиной, Н.Д.Сорокину, О.А.Сорокиной. Автор приносит особую награда следовать действенную подспорье на издании книги: М.Г.Четверикову, Б.М.Абрамовичу, Н.М. Ботовой. Если сия кодекс на какой-то мере послужит развитию российской авиации, пишущий сии строки короче отсчитывать поставленную задачу выполненной. ВНИМАНИЕ! Василько Васильевич Ершов, ищет партнеров к издания своей книги "РАЗДУМЬЯ ЕЗДОВОГО ПСА". Дополнительная извещение по части телефону (3912) 044-499 позже 08-00.

Капитан

Когда вываливаешься во радужный общество из-под плотной кромки беспрерывный облачности, висящей у самой земли, посадочная ряд открывается как лукавый изо коробочки равным образом вдруг по соседству -- по образу пинок во лицо. Ты стремился ко ней, твоя милость совершил тысячи тонких обдуманных действий равным образом расчетов, ты, что по слухам летчики, собрал " во кучу" разбегающиеся стрелки приборов, стабилизировал до этого времени параметры; твоя милость уверен, что-то на результате сих расчетов равно действий вломный ствол -- ага который после этого ствол -- твоя милость сам, твой середка тяжести, твой спинной хребет -- направлен пунктуально на фронтон этой, скрытой там, внизу, подо свинцовой ватой облаков, полосы -- и... зуботычина во лицо! Ты обязан текущий зуботычина держать. Ты замираешь для мгновение. Получил -- да разом утверждаешься во мире зримых ориентиров. Положение посадочное. Идешь сурово согласно оси. Все стабильно. Короткий урок штурмана: "Решение?" - Садимся, ребята. Отключил автопилот -- да потащило вбок, да надлежит здесь а прикрыться креном равным образом выступить опять держи ось, да противоположным креном после этого но остановить перемещение, чтоб далеко не переехать; краем зеницы -- мнение получи бойкость равно вариометр... содрать одиночный дивиденд оборотов двигателей... пока что один... равно как треплет... Вот он, торец. "Зебра", знаки, линия оси -- по сию пору насилу просматривается насквозь густые косые полосы поземки; завершающий взор нате скорость: 070 -- норма. - Торец, пятнадцать! -- отсчитывает штурман. - Десять! Руки самочки чуточку подтягивают кормило -- они знают, каким темпом равно сверху сколько. - Пять! - Пла-авно махонький газ! - Три! Два! Метр! Метр! Метр! -- звенит бас штурмана. Замерла... Медленно подплывают знаки. Секунда. Другая. Третья. Теперь славно добрать. Руки знают.... Все, замри! Где-то за спиной внизу родилось: побуждение -- невыгодный толчок, скорее, сжатие лещадь колесами, какое-то шевеление, нечто после этого задышало. Кажется, покатились. - Реверс включить! Держишь штурвалом переднюю ногу, отнюдь не давая ей опуститься, а педалями помогаешь машине найти линия полосы. - Двести двадцать! Нос опустился, лещадь полом загремело: катимся. - Двести! Реверс набрал силу, неймется следовать хвост, трясет. - Притормаживаю... - Сто восемьдесят! Сто шестьдесят! - Торможу! - Сто сорок! - Реверс выключить! И покатились, поехали, порулили во косоглазый поземке, равным образом не без; трудом улавливаешь устремление равным образом прыть движения; лишь только объединение боковым фонарям видно, зачем едем, а далеко не стоим. Это процесс бросьте всегда замедляться равным образом замедляться -- равным образом пластично затихнет сверху перроне, превратившись во покой, стабильность равным образом тишину. - На стояночном. Выключить потребители. Выключить двигатели. Спасибо, ребята. Таких посадок пишущий эти строки совершил следовать всю свою летную проживание ну, может, двоечка десятка, ну,три. То есть: высший борт облаков соответствовал моему минимуму погоды -- 00 метров. А когда-когда сумрачность была чуть, бери десяток-другой метров выше, моя особа садился, может, сотню раз. И от случая к случаю проформа возьми полосе была недалеко 0000 метров, моя персона также садился, может, сотню раз, а может, меньше. А всего делов получай тяжелом самолете мы совершил подле тысячи посадок своими руками, Остальные насаждения сотворяли мои вторые пилоты. Интересно, сколь кирпичей, одиночный во один, положил на близкие стены каменщик, работой которого моя персона любуюсь, вышагивая мимо красивого здания? Сколько жизней богочеловек хирург, ко которому -- невыгодный дай Всемогущий -- автор могу угождать возьми стол? Сколько буханок пища испек мастер, какой-никакой всех нас кормит? Сколько кранов, раковин равным образом унитазов установил водопроводчик после свою жизнь? Наверное, после три червонец парение первый встречный профи повторил одно равно в таком случае а манипуляция целый ряд тысяч раз. И прежде, нежели делать, возлюбленный готовился, учился равно думал наперед. Так а да мы думаю наперед. Цена мягкой насаждения сверху самолете, особенно бери тяжелом лайнере, хватает высока. Ошибку сверху посадке отнюдь не исправишь, второстепенный однажды малограмотный сядешь, аль что такое? за "козла"... Случаются да "козлы". Потом лежишь, думаешь... кошмар отнюдь не идет. Я завсегда задавал себя вопросы. Ну благодаря этому чисто спирт может, а мы нет. Почему у человека с рук итак вещь, а у меня... Почему дьявол берется из-за рукоделие этак уверенно, через него исходит такая надежность, а автор утопаю во сомнениях равным образом хоть твоя милость в чем дело? хочешь далеко не решусь... равным образом что-то человеки подумают... Таких вишь -- сомневающихся, стеснительных, неуверенных, завидующих да комплексующих людей -- предостаточно. И аз многогрешный таким был, долго, да пусть даже еще небось бы связав свою живот со авиацией, прикоснувшись для ней, совершенно ужасался сложности, глубинам да тонкостям ее равным образом малограмотный верил, сколько смогу одолжить на ней надежное место, создавать серьезное мастерство равным образом пахнуть ответственность. Пока безвыгодный полетел получи планере во аэроклубе. И -- все. Как бриз затрепал рукава рубашки да засвистел во ушах, ваш покорный слуга понял: сие -- мое. Большинство летчиков приводит во авиацию романтика, да абсолютное значительная изо нас остаются романтиками по конца. Это -- базис профессии, сие -- игла, для всю жизнь. Когда аз многогрешный осознал, сколько ми выпало такое удача -- зубрить получи и распишись пилота, в чем дело? мы попал на оный мир, насчёт котором едва-едва осмеливался мечтать, ась? своим трудом преодолел безвыездно сии препятствия, конкурсы, экзамены да медкомиссии, моя особа сказал себе: буду влечься случаться отличается как небо через земли всех. Добьюсь. Положу проживание получи и распишись алтарь. Стану воздушным волком. Стану Мастером. Стал ли аз многогрешный им? Спросите у моих учеников. Летные науки, изложенные во наших учебниках, несложны. На уровне хорошего техникума. А гляди неписаным законам, которые во формулы равным образом графики невыгодный втиснешь, требуется учиться всю жизнь. И никак не всякому они даются легко. Да никому. Основная эксплуатация в области формированию летчика состоит безвыгодный только лишь во изучении наук да законов. Как автор этих строк понял, основа на формировании пилота, капитана -- сие проникнуть себя личностью равно работать, работать, сидеть надо собой. Капитанов тяжелых воздушных судов безвыгодный этак много. По всей стране -- мало-мальски тысяч. Гораздо меньше, чем, скажем, генералов. Или профессоров. Но личностные качества каждого с нас должны фигурировать никак не гораздо вверх генеральских или — или профессорских. В своем ремесле звание кэп равным образом убирать мастак -- кто, скажите мне, летает возьми самолете полегче линейного пилота? В летном школа у меня был момент, от случая к случаю ми никоим образом безграмотный удавался безраздельно штучка полета. Требовалось промелькнуть сверху легком Як-18 по-под итого аэродрома в высоте как часы метр, воеже фиксировать держи глаза эту высоту, куда важную возле производстве посадки. Предыдущий испытание полетов получи планере мешал мне: после автор садились, объединение сути, почти что нате собственные ягодицы, ну, нате червон сантиметров превыше -- у сикомор далеко не было колес шасси, а всего лыжина почти полом. Встал задача в рассуждении моей летной пригодности: целый ботвинник во теории -- а "метра далеко не видит". Таких как правило списывали "по нелетной". Инструктор, отчаявшись, отдал меня получи проверку командиру звена, старому летчику Ивану Евдокимовичу Кутько. Иванка Евдокимович провел со мной воспитательную беседу, которая за краткости, емкости равным образом выразительности должна взяться занесена на человека летчику на первую строку неписаных авиационных законов. Он сказал так. - Тебя зовут равно как -- Вася? Так вот, Вася, повторяй всегда: "Чикалов летал получи "четыре". Я летаю держи "шесть". А видишь текущий ЧУДАК (он сказал созвучное обидное слово), в чем дело? меня проверяет, общий порхать безграмотный умеет. Щас моя особа ему й покажу". Повтори. Я повторил. Без "того" слова. Он заставил подтвердить не без; "чудаком". И полетели. Как старушенция пошептала. С тех пор -- равно поперед конца дней своих -- аз многогрешный эту формулу нерушимо исповедую. И ни разу, нигде равно сроду никак не было у меня проблем от проверяющими -- любого ранга. Любой садился ко мне, равно пишущий эти строки повторял заветную заповедь: "щас ваш покорный слуга тебе й покажу"... Правда, в надежде ему "показать", ваш покорный слуга "таки й работал" надо собой. И неотложно работаю. Сколько катастроф из проверяющим получи и распишись борту содеялось во авиации по поводу известной робости капитана накануне авторитетом широких фракция проверяющего. В напряженной ситуации, если начальник, как всегда куда ему до летающий, комплексующий, нервный, "раздергивал" смена да подавлял капитана, -- тому было сейчас безвыгодный по верных равным образом своевременных решений. Вечная проблема: банан капитана в борту... Безопасность полета ставит под капитаном единственную задачу: чисто исчислять обстановку равно быстро, вовремя, не зная страха функционировать соответствующе ситуации, зная равным образом предупреждая ее трансформация во ситуацию опасную. И безупречный капитан, сходно генералу, никак не хватает, метонимически выражаясь, механизм равно отнюдь не выскакивает с окопа. Он дает команды, а бригада их выполняет. Как руководитель является музыкантом, "играющим в оркестре", беспричинно да шкипер корабля исполняет мелодию полета, дирижируя экипажем. Как звание дает командиру полочка приказ, а медянка полковник знает, как, кто, какими силами да средствами у него распорядится, - беспричинно да распорядитель самолета дает команду члену экипажа; а у того хватит умения, сил равным образом средств, чтоб задачу решить. Как профессор-хирург нужно у стола, следя из-за ходом операции, которую производят его ученики, -- наготове для действию, сдерживая себя до самого того момента, когда-когда может потребоваться единственное перемещение его, профессорской руки, решающее результат операции, -- таково ждет своей минуты заматерелый капитан. Мне кажется, что-нибудь капитану безвыгодный нужно жирно будет всовывать нюхалка во кухню, во технологию работы каждого члена экипажа. Помогла ми во этом разобраться "Цусима" Новикова-Прибоя. В бою грузчик броненосца получает доклады с ответственных лиц из всех уголков корабля. Он оценивает обстановку равным образом дает команды вместе с целью, с целью поведение подчиненных способствовали выполнению наступательный задачи. Не побежит командир ликвидировать пал на машинном отделении. Не пойдет некто закупоривать пробоину на днище. Но испытывать об во всех отношениях этом, увязать, соотнести, распределить главное, оценить, хватить резолюция да наделить главную, решающую команду исполнителю, какой-никакой вернее умеет да долженствует справиться, -- чисто предназначение капитана. И во любом случае -два воздушного судна обязан присутствовать личностью, умеющей дать оценку обстановку -- да отнюдь не лишь во воздухе, -- одолжить бери себя важность да гласный риск, приобрести решение, наделить команду, проверить ее, наладить руками, разве подневольный ошибся, -- равно сделать выбор задачу так, так чтобы люди, сидящие вслед за его спиной, нуль неграмотный почувствовали, в дополнение восхищения. Командир экипажа надо сформировать его работу. По потенциал так, чтоб каста действие вызывала у экипажа, скажем, наитие удовлетворения. Я всякий раз стремился для тому, ради омнибус уважал меня вроде капитана. Из морских книг наша сестра знаем образы всяких капитанов. Вотан держал команду на страхе равно почтении кулаком. Другой -- строгостью, однако справедливостью. Третий -- принятием верных решений. Иным директива гордилась: у нас, мол, флаг-капитан -- орел... Так вишь -- грифон в долгу летать! Уж буде хочешь, чтоб тебя бригада уважал, хочешь авторитета -- летай хорошо. Первый вопрос, касающийся пилота на авиации: "как летает?" Это первостепенный критерий. И сие главнейшее чекан -- около прочих равных -- чтобы ввода второго пилота во структура капитаном корабля. Я мечтал вышколиться подниматься никак не недурно -- отлично! И один раз пока что вместе с училища настроился взвешивать вперед любой ингредиент предстоящего упражнения. До занудства. Как атомный оператор постоянно вяжет да вяжет близкие узлы, так чтобы потом, во ране, неграмотный думать, чтоб длань самочки сработала, -- круглым счетом моя особа на уме отрабатывал ряд переключения внимания, движений, визуально представлял себя образ действий машины. И сие никак не лишь только нате самолете -- получи и распишись автомобиле тоже, сызнова мальчишкой. И фактически занятие эта, забава ради рулем отцовского "Москвича", серия переключения передач, произведение газом равным образом сцеплением -- позволили ми помчаться попросту сразу, решая задачи движения минуя отвлечения для механику действий. Так же, постепенно, на изм пятнадцати лет, ваш покорный слуга овладел искусством пилотирования равным образом решения летных задач. Настолько, что-нибудь в всех типах самолетов, идеже пришлось бегать командиром корабля, далеко не пришлось пунцоветь ради свою технику пилотирования. Это -- одно важнейшее характер капитана. Но престиж его зиждется снова возьми одном. Экипаж вынужден примечать на капитане Человека. Люди, вынужденные коптеть бочок что до край во процесс длительного времени да единаче делать выбор около этом серьезные задачи, должны вышколиться являться терпимыми товарищ ко другу, вопреки бери весь домашние недостатки. И капитан, держи мои взгляд, обязан оказываться во этом примером. Поэтому другой вопрос, кто задается у нас: "что из-за человек?" Каким образом сколачивает весь круг флаг-капитан близкий экипаж, на правах настраивает его держи работу -- занятие таланта. Со мной руки и ноги мой экипажа пролетали ото 0 до самого 05 лет. Уходили только лишь за возрасту, по части здоровью либо сверху повышение. Чтобы износиться не без; человеком, приходится составлять на какой-то степени психологом. И желательно мочь на чем-то уступать, всегда, однако, помня, что такое? Дело с сего томиться отнюдь не должно. В разумной взаимосвязи сих факторов -- талан капитана, наравне равным образом любого руководителя, впрочем. Капитан принуждён совершенно силы добавлять ко одному. В сложнейших перипетиях полета в плечо сего смотри конкретного человека придется основываться безграмотный раз. И оный чёткий душа верит, что-нибудь твоя милость его малограмотный убьешь. Что полоз его-то флаг-капитан -- сие Капитан... вновь порыскать таких. Такое заключение что до себя приходится почитать да всеми правдами и неправдами поддерживать своей профессиональной да человеческой состоятельностью. В хорошем экипаже несть тайн. Капитану надлежит -- неграмотный казаться, а являться -- самым грамотным, эрудированным, мудрым, достойным человеком. Я умник людей. От сего у них вырастают крылья. Терпеть никак не могу, когда-когда меня ругают, равно непосредственно отродясь далеко не ругаю подчиненного. Словечко. "Подчиненный". Брат выше- объединение профессии. Из одной чашки пьем. Когда подобный степень летной подготовки капитана равным образом такие связи во экипаже, сие сейчас благой экипаж. Но вкушать пока что кое-что, фактор, что моя персона ставлю изумительный главу угла всей работы экипажа. И ми сие значительнее всего. Левуня Толстой назвал сие духом. Именно суть необходимо поддерживать. А сие ранее изо области искусства. Критерием завершенности, законченности любого дела, всякий имущество является красота. И во летном деле, может, наравне ни во каком другом, живописность присутствует везде. Красив передвигающийся ствол -- как таких кадров видели автор сих строк во кино... Но эпизодически кому, единицам изо посторонних, нехотя счастье улыбнулось попасть во пилотскую кабину да поторчать близ действе сотворения Полета. Так вот: у меня на экипаже сердцевина -- изготовить ЭТО красиво. Может, изящность Дела -- сие равным образом очищать та красота, которая спасет мир? - Садись. Смотри. Учись, во вкусе ЭТО делается. Так издревле настраиваешь новичка, обыкновенно второго пилота: смотри смотри, вроде сие позволительно проделать красиво. Как песню спеть. И -- показываешь руками. Это сейчас красноярская школа. Никто ни в жизнь малограмотный пытался сформулировать, во нежели ядро этой самой "школы". И вообще: который из-за школа? Почему прямо красноярская? Почему далеко не киевская либо — либо хабаровская? Конечно же, принимать равно остальные школы летного мастерства. Но... что-то во свое срок во элитном Международном отряде, представлявшем свой Аэрофлот вслед за рубежом, символически никак не средина летчиков были красноярцы. Видать, таки школа. Красноярским летчикам пофартило от географическим положением. Самый географический базисная точка страны. И полеты: как например получи север, взять получи и распишись юг, по малой мере получи запад, уж на что бери восток, как например много -- красноярцы летают на любую погоду, на любых условиях -- равно надежно. Чтобы круглым счетом летать, следует было сделать определительный объединение требований. Опыт показал: подниматься на любых климатических, географических, дневных, ночных условиях дозволяется всего рядом строгом соблюдении всех законов равно правил. Значит, должно требовать. Требовательность -- основа. Но желательно равно знать. Сам изучи, освой, растолкуй равным образом научи других, а те -- следующих. Знания да умения, притязательность равно контроль. Но положение полетов у нас особенно тяжелые. Сибиряков хозяйка житьё заставила взяться доброжелательными да благопоспешать товарищу во трудностях. Человечность, дружелюбие -- сие аз многогрешный за единый вздох ощутил, еле попав на Сибирь. Народ сибирский меня поразил своей мужественной надежностью да готовностью сподличать плечо, сверх особого, впрочем, сюсюканья. Это явственно отразилось держи красноярской школе. Ей органически чужды были замкнутость, стукачество, подсиживание. Кто бы твоя милость ни был, какие бы ни были у нас со тобой личные отношения, хотя на нашем летном деле твоя милость ми друг, собутыльник да брат. Здесь Сибирь: настоящее мы тебя выручу, а завтрашний день твоя милость меня. Делись, никак не прячь опыт, научи молодого. Еще меня поразил красноярский ход для истолкованию летных законов. Дух да письмена по-сибирски проверялись здравым смыслом получи любимец пригодности ко реалиям жизни. То, который невыгодный отвергалось здравым смыслом, исполнялось неукоснительно, из добавлением элементов, накопленных коллективным опытом. То, аюшки? внимательный общенародный зенки определял вроде "кабинетное изобретательство", беспрепятственно критиковалось в разборах, да отдельный обходил сии неизбежные бюрократические подводные камни во меру того а здравого смысла -- хотя так, воеже возле этом безграмотный страдал коллектив. Вот, пожалуй, равным образом все школа: хорошие знания; строгое, пунктуальное руководствование букве равным образом духу грамотных летных законов; строгая требовательность, предварительно педантизма; человечность; трезвый смысл. И до текущий поры одна особенность. В Красноярске, идеже эксплуатируется счета разнотипной авиатехники, переобучение неослабно по рукам со будто нате субчик в середке одного коллектива. Часто человек, какой-никакой минувшее летал у кого-то командиром, ноне по сути вторым пилотом у своего паче удачливого воспитанника -- сверху другом типе самолета. Здесь куда помогает извечная красноярская бесстрастие отношений. И такие экипажи, по образу у меня, до самого недавнего времени были безграмотный редкость: летали дружно десятилетиями. Вот каста самая благолепие полета, картинность Дела -- да родилась у нас, да культивируется, да пишущий эти строки ретиво почитаю ее, служу ей, творю ее. Красота -- уверенность качества. Дело капитана -- захватить бригада так, так чтобы всегда стремились подвизаться красиво, чохом равно слаженно. И концевой многозвучие -- изящная, интеллигентная посадка, сажание бери грани искусства, одухотворенная важнейший романтикой авиации равным образом достоинством Мастера. Эта илофильтр во его руках. Ради ёбаный насаждения смена сделает все. У меня на экипаже отнюдь не говорится "неправильно"; говорится: "некрасиво". У каждого капитана внутри, в круглых цифрах во потаенном уголке живота, таится холодок: а равно как пишущий эти строки поведу себя, безвыгодный дай Князь мира случись что... Все пишущий сии строки люди. Всем страшно. Все хотим жить. Идя нате летную работу, и оный и другой с нас задавал себя оный вопрос: как бы ваш покорнейший слуга поведу себя на аварийной ситуации? Примитивное: "а, выкручусь" -- оставим мальчикам, гоняющим в "Тойотах". Мне приходилось впросак на ситуации, от случая к случаю моя особа вполне ощущал свое бесплодие преддверие стихией равным образом дикий, доисторический видал парализовал сознание. Это естественная реакция, которая вышибает изо колеи любого получи и распишись до некоторой степени секунд -- некоторый однова таких нужных... Но нужно равно как дозволительно правильнее занять себя на руки. Сознание, ловкость размышлять возвращаются клочками, равно нужна воля, так чтобы приневолить собственный сознание присуждать задачу спасения. В основе действий, которыми руководит со трудом поступающий во колею рассудок, лежит профессионализм. Все или — или едва все, что такое? может со тобой содеяться во полете, дозволено просечь тож провидеть заранее, для этому дозволено равным образом нужно подготовиться. Все проигрывается, производится разбирание подобных случаев, произошедших из кем-то раньше. Как правило, со сложными ситуациями справляются капитаны, способные для аналитическому мышлению. Это мотив особого разговора. Я пролетал сейчас 08 полет равным образом был командиром Ту-154, от случая к случаю произошла катастрофа: нате взлете во Красноярске упал самолет, пилотируемый экипажем изо нашей эскадрильи. победитель Семенович Фальков был самостоятельный пилот. Он летал возьми поршневом Ил-14 возьми Северный полюс, ему доверяли сложные задания, да когда-никогда у нас появились туполевские машины, его нераздельно не без; группой талантливых капитанов во порядке исключения переучили одновременно нате Ту-154. И вишь он, обладающий середь нас наибольшим опытом, погиб. Мы испытали шок: разбился считавшийся самым надежным самолетик Ту-154, пилотируемый самым опытным нашим пилотом. Расшифровка самописцев показала, который потом взлета разрушился 0-й двигатель, обломками которого было перебито ведение соседним, 0-м двигателем. Возник пожар. Перед бортинженером неожиданно вмиг срочно 06 лицо отказов -- с подачи замыкания пучка проводов. Он приступил для тушению пожара 0-го двигателя. Манипулируя рычагами, бортинженер увидел, что-нибудь падают обороты 0-го двигателя, да решил, который во суете неправильно выключил его наместо горящего 0-го; сверху самом деле 0-й болиндер вместе с обрубленным управлением сам по себе сбросил обороты. Разобраться на хаосе стрелок, указателей равным образом горящих электротабло было невозможно. Инженер ес постоянно что-то мог, хотя в точности расценить ситуацию, располагая до того противоречивой информацией, некто безграмотный сумел, равным образом охраннопожарный стриппер горящего двигателя остался открытым. (Впоследствии, разыгрывая сей обстоятельство для тренажере, взять хоть ситуацию лещадь контролирование безвыгодный посчастливилось ни летчикам-испытателям, ни космонавтам). Мучительно переживая свою кажущуюся ошибку, бортинженер задорно пытался не заботиться корпящий 0-й двигатель... В сложившейся ситуации ротмистр был захлестнут дождем противоречивой информации равно весь силы направил для прощупывание истины: экой но движущая сила горит, а какой-нибудь ошибкой остановлен. Он по сию пору разбирался со бортинженером, пытаясь угомонить молодого специалиста: "Что у тебя? Какой горит? Какой стоит? Ты открыл? Ты закрыл?" В сие миг "беспризорный" 0-й нефтянка самостоятельно вышел для взлетный режим, да бортинженер доложил, зачем "он запустил" 0-й двигатель... "но спирт малограмотный управляется". А приходится было в срочном порядке снижаться, да встал задача относительно том, который таковой рычаг нужно не вдаваясь в подробности выключить... равно входить сверху посадку получи одном первом двигателе. А эпоха навек уходило. Капитан дал команду второму пилоту со штурманом садиться для посадку для аэропорт вылета, а сам по себе с пеной у рта силился понять, который а происходит у него держи борту да тушится ли пожар. Второй вертолетчица со штурманом снижались равно выходили в спусковой курс. Прошло сделано побольше четырех минут из момента возникновения пожара. Горела хвостовая дробь фюзеляжа, идеже стоят баки из гидросмесью, питающие гидросистемы управления самолетом. До полосы оставалось ехать до сей времени двум минуты. И здесь гидросистемы отказали. Все три. Неуправляемый триплан вместе с креном упал для землю равно взорвался. После либитина пишущий эти строки целую вечность обдумывал, на правах бы моя персона поступил держи месте Фалькова. Изучал наши толстые книги, делал выписки, долгими бессонными ночами рисовал на воображении картины лихорадочной неразберихи на кабине. Как бы ваш покорный слуга поступил? Что на экий ситуации совершать во первую очередь? Была ли по отношению ко всему реальность спасения? победитель Семенович Фальков, близ по всем статьям опыте своего налета -- почти 00000 часов, психологически оказался для эдакий ситуации никак не готов. И моя особа пришел для выводу: коли такое, малограмотный дай бог, случится у меня, так единственное избавление -- неукоснительно в полосу! Как позволено быстрее: гидросистемы отказывают сквозь 0 минуты. Вот мои граница времени. Из все так же какой точки круга полетов автор этих строк приходится после 0 минуты закатиться нате полосу. А с годами -- гори, неграмотный гори -- изо самолета пассажиров эвакуируем. И стали ты да я готовиться. И оказалось, неграмотный так-то сие просто. И начались долгие-долгие тренировки сверху тренажере. И прикидки оптимальных заходов, скорости, радиусы... Через годочек пишущий сии строки научились оседать держи полосу вслед 0 минуты. Катастрофа Фалькова встряхнула всех нас, а в целях меня стала переломным моментом. Оказалось, зачем я, анахронический уже, сорокалетний -два -- неграмотный готов. До сего аз многогрешный -- ей-ей да совершенно наш брат -- думали, что-нибудь нас однова сие обойдет. Самолет надежный... Непотопляемых "Титаников" никак не бывает. На месте Фалькова о ту пору неграмотный справился бы никто. Психологически десятая спица ко такому развитию событий был далеко не готов. Теперь-то наша сестра знаем, ожидаем равно настроены. И до этого времени равно: безграмотный дай бог. - Страшно летать? Страшно задыхаться бессильным. Последняя распоряжение капитана Фалькова: "Убрать шасси! Взлетный режим!" Он боролся до самого конца. Все ли капитаны делают должные выводы на себя затем таких трагедий? Через девять парение на Иркутске взлетал Ту-154М, зимой, днем. При запуске одного изо двигателей возникли проблемы, но, на конце концов, весь утряслось: из какой-то тама попытки фордыбачащийся движущая сила посчастливилось запустить. Перед взлетом у бортинженера загорелась лампочка "Опасные обороты стартера", которая сигнализирует что касается том, ась? стартёр никак не отключился с двигателя да отлично вразнос. Возникли дебаты, во результате которых опытнейший благообразный командир решился таки взлетать. Что заставило его взлетать, игнорируя рискованный сигнал, неизвестно, так -- взлетел. И путем малость минут автоматический завод таки подтечь получай куски, равным образом рычаг загорелся. Ситуация сам сообразно себе на единственный вроде у Фалькова: другой разворот, градус 0100 -- равным образом пожар. Вот она, полоса: одесную внизу. Выпускай шасси, темпераментно снижайся на траверз ближнего привода, выпускай закрылки, выполняй выпрямление -- равно сквозь 0 минуты твоя милость бери полосе. Ты но помнишь катастрофу на Красноярске? Ты но безвыгодный спал ночей, переваривая, анализируя равно делая выводы? Старейший, опытнейший ротмистр обернулся для бортинженеру равно стал расспрашивать: - Что тама у тебя? А точно? А правда? Ну, туши. А аэроплан по сию пору набирал высоту да уходил ото полосы. Так были потеряны драгоценные минуты. Потом опомнились, стали открываться бери аэродром, на развороте потеряли высоту по 000 метров. Стали отпускать шасси, а гидросистемы поуже начали отказывать. Шасси только лишь снялись вместе с замков, в качестве кого дальнейший авиатор доложил: "Ребята, ни х..... далеко не управляется!" Прошло 0 минут. И после этого бортинженеру посчастливилось погасить пожар. Самолет не торопясь снижался сверху двух работающих двигателях. Он летел наравне авиамодель: покачивался, да целиком и полностью безопасно шел, из домиком снижения 0 градуса, вместе с вертикальной скоростью 0 метра во минуту -- равно как подле нормальном заходе, правда, нате скорости 000. Экипаж сидел равным образом ждал смерти. Не было попытки подложить строй двигателям давно взлетного да оборвать снижение. Не было попытки, используя ответвление стабилизатора, вырубить бойкость перед наивыгоднейшей, рыпнуться переметнуться во ассортимент равным образом тащить держи вымощенный льдом Байкал. Нет, сидели да ждали. Самолет снижался возьми болото. Перед болотом стояла ферма. О нежели молились они -- чтоб возьми хоть надо фермой пронесло? Нет, невыгодный пронесло. Так да врезались во крышу. На скорости 000 живых неграмотный остается. Мертвых-то собирали за кусочкам -- 075 человек. Слаб человек, ошибается. Любой престижный вождь может ошибиться. И капитаны время ото времени допускают ошибки -- да сие как-никак для глазах экипажа. Как а оградить личный авторитет? Да никак. Надо равным образом ошибку свою улыбнуться получи пользу делу. Я чисто лишь только быль неграмотный учел ряда метеорологических факторов возле посадке во Норильске равно грубо плюхнул тяжелую машину из небольшим недолетом. Объективно нарушений нет, совершенно норма укладываются во оценку "хорошо", но... -два самовольно себя неумолимый судья, правда равным образом извозчик внутренно крякнул... На разборе от экипажем пишущий эти строки назвал целое причины ошибки -- моей, капитанской ошибки -- равным образом сказал: учитесь, что безвыгодный потребно делать. Исправлюсь во следующем полете. Не думаю, дабы мои командирский компетенция недавно с сего пострадал. Да ми сие да никак не важно. Важно, дабы второстепенный вертолетчик уяснил секрет ошибки равным образом никак не повторил. В другом экипаже у капитана приманка воспитательные методы. Я делюсь своим опытом, своими, может, неграмотный совпадающими со чьими-то, взглядами. В хорошей семье детей воспитывает ее уклад: связи среди родителями, их разговоры, аспект для делу, духовные ценности. Я думаю, в такой мере а воспитывает экипажик прототип его капитана. Во всяком случае, грузчик экипажа надо взяться порядочным человеком.

Профессионализм

До определенного времени ваш покорный слуга а именно отнюдь не задумывался об сущности сего слова. Ну, помнится, встречались наши советские хоккеисты не без; заокеанскими профи, били их -- равно не принимая во внимание высокой зарплаты, помимо гонораров... И кто такой изо них -- профессионалы? А после попалась ми возьми шары сочинение на газете. Одна пожилая риторка английского языка, авторитетная на своих кругах, как-то вынуждена была справлять значение переводчицы около какой-то иностранной делегации. И никак не справилась. Всю житьё-бытьё возлюбленная успешно учила других, а самоё оказалась несостоятельной. Потом мы некогда заболел да продолжительно безграмотный был в силах вернуться салюс перед летной годности. Доктор, которая взялась меня реабилитировать, увлеклась новым хваленым методом доктора Бутейко: задержки дыхания держи выдохе -- всегда большей равным образом большей продолжительности. Я вместе с энтузиазмом приступил для тренировкам. А тута симпатия хозяйка простудилась равным образом до сей времени ни за ась? на свете далеко не могла выздороветь. Я предложил ей узнать для себя отдача хваленого метода. Ничего у нее малограмотный получилось. А вроде увлекательно симпатия умела насчёт нем загнать -- да увлечь! Э-э -- "врачу, исцелися сам"... Забросил автор данный метод, а вылечился баней, которой верен равно объединение сего день. Тогда моя персона впервой задумался в рассуждении непрофессионализме. Почему наша несчастная государство сообразно уровню жизни плетется во хвосте цивилизации? Не вдаваясь на политику, ваш покорнейший слуга могу счесть возможным токмо одно. В результате этой политики свой племя растерял извечные духовные сокровище да деградировал поперед уровня троечника. Мало ли середь нас таких, который прячется после чужие спины: "а что? ваш покорный слуга -- равно как все, равно как народ..." Почему та же, побежденная было нами неметчина согласен впереди согласно уровню жизни? А вам поговорите не без; любым немцем получи и распишись улице. Он подходит -- душа вперед: "Я -- Шульц, булочник, мои задница -- лучшие из лучших во городе; равным образом батя мой, Шульц, равно дед, Шульц же, -- мы, Шульцы, постоянно были лучшими булочниками. А твоя милость кто? Троечник? Прочь со дороги. Они невыгодный стесняются сообщить "Я". Они сим "Я" гордятся. У нас, троечников, сие по слухам нескромным. "Ну кто именно твоя милость экой есть? И нежели сие твоя милость здесь гордишься? "Я" -- последняя литера алфавита!" Великий Мастер, окулист Святославка Федоров в одно красота время среди делом обронил: "А что такое? ми стесняться. Я сейчас давнёшенько безвыгодный подмастерье". Еще одинокий пример. Сейчас сейчас до этого времени забыли, а был бесчисленно парение вспять событие во Ереване, от случая к случаю наложенный доверху троллейвоз упал от дамбы да утонул во озере, получай глубине 00 метров. И целиком невзначай мимо пробегал, тренируясь, спортсмен, Олимпийский обладатель шахматной короны объединение подводному плаванию, Шаварш Карапетян. Пробежав пизда сим 00 километров, некто после этого но бросился на ледяную воду, донырнул поперед троллейбуса, эврика его в взбаламученном иле, разбил с лица иллюминатор и, ныряя крата следовать разом, вытащил двадцать человек. И всё-таки остались живы! Вот -- профессионализм. А рядом плавали в лодках профессиональные спасатели, да ни нераздельно малограмотный праздник ни одного человека! Вот, пожалуй, однозначный во своем роде случай, когда-никогда человек, всю век тренировавший себя, дабы становиться лучшим подводным пловцом во мире -- да ставший им, -- получай практике, интересах людей, с целью жизни, про страны, на Отечества, Родины -- применил близкие силы равным образом умение. Не интересах рекорда. Не чтобы "голов, очков, секунд". Не для того долларов. Вся его общежитие была подготовкой ко этому простому, только великому, превышающему потенциал человеческие подвигу. Родина оценила. Тогда тысячи доярок, равным образом шахтеров, равным образом пастухов, равным образом председателей, равным образом прочий равно прочий получали чин Героя соответственно разнарядке. Народному Герою Шаваршу Карапетяну, высветившему во те эпоха избранные человеческие равно гражданские качества, определили награду: "Знак Почета". Тоже орден, конечно... Все ж малограмотный плакетка "За вызволение утопающих". А ваш покорный слуга вслед за великую достоинство почел хоть бы отбывать заключение не без; сим Человеком вслед за одним столом, В 0980-м году автор этих строк попал вторым пилотом во экипаж, командиром которого был Славуня Васильевич Солодун. Стал наливать глаза у него опыта, ловя завистливые принципы коллег равным образом отнюдь не совершенно понимая, чему завидуют. Потом понял. Мне выпало счастье. Все, нежели ваш покорнейший слуга равно как авиатор не откладывая владею, сие оружейня Солодуна. Все те человеческие, нравственные взгляды, которые автор немедленно исповедую, сие видение Солодуна. Вся та доброта, вместе с которой моя персона отношусь ко своим ученикам, сие ласковость Солодуна. Солодун научил меня летать. Это была вышка школа. И позволено напрямик сказать: красноярская общество сие -- питомник Солодуна. Метод обучения был ужас прост. В теории автор сих строк что один разбирались одинаково. Практика была такова. Капитан говорил: -- Вот смотри, вроде сие делается. -- И делал. -- Понял? Нет? Вот возьми глаза в зубы покамест раз. Понял? Нет? Вот -- до сего поры раз. Понял? Ну, знаменитость богу. Теперь делай ты. Так шлифовалось мастерство. Настоящий мастер -- может передать руками, вроде ЭТО делается. Непрофессионал хорошенького понемножку числа равным образом привлекательно рассказывать. Но -- никак не покажет. Мы числа беседовали от Вячеславом Васильевичем что до тонкостях мастерства. Мы проверяли домашние предположения во полетах, учились пролетать кроме допусков, стремились для абсолюту, для полету "на лезвии", в надежде властвовать инструментом во совершенстве, поднять изо механизмы все. Как ми сие затем пригодилось, равно безграмотный раз. Потом моя особа попал для Владимиру Андреевичу Репину. Ему было имеется вкушать такие тонкости полета, что такое? я, хоть задним числом школы Солодуна, вместе с энтузиазмом взялся осваивать его методы. Репин передал ми полный кровный опытность равным образом мечтал подсоединить меня во складка капитаном. Но предназначение распорядилась так, почто вводил меня во склад во всяком случае Солодун. Поучившись у двух до такой степени ярких, талантливых мастеров, пишущий эти строки уяснил одно: мастерству отсутствует предела, было бы готовность делать надо собой. Вот двоечка ярчайших представителя красноярской школы. Совершенно неравные по мнению характеру, они были схожи на одном: страстная склонность для полетам, отточенное мастерство, педантизм равно корыстолюбие подать огулом особенный умение ученику, во котором, до их мнению, футляр божья искра. Не знаю, вроде по поводу искры, только моя особа понял, что-то питомник должна продолжаться. При первой внутренние резервы окончил инструкторские курсы равно получил разрешение для инструкторской работе. И подалее -- равным образом предварительно конца -- первый попавшийся моего порыв являлся учебным интересах вторых пилотов. Не сказал бы, что-нибудь в отдельности одарен как бы пилот. Набирая опыт, неоднократно ловил себя получи и распишись том, что-то ми без затей туго дается оный либо — либо прочий элемент: у меня замедленная реакция, да надо беспокоиться наперед, дай тебе затем -- невыгодный реагировать. Обучаясь полетам согласно приборам, из другой оперы однажды твердолобо бубнил себе: "авиагоризонт -- живость -- авиагоризонт -- вариометр -- авиагоризонт -- себестоимость -- высота"... Так да приучил себя мчаться глазами согласно приборам, а далее ступень за ступенью однова само пришло умение обкладывать доску одним взглядом. В конечном счете, искусность пилотирования, всегда сии скорости, курсы, режимы, проценты, удаления, крены да радиусы -- однако сие просто-напросто путь выполнения задачи. Ее позволено разрешить так, а допускается -- эдак. Арсенал приемов достаточен. Но стиль Солодуна учит: делай ЭТО красиво. А стиль Репина говорит: а неярко -- держи спикула бритвы? Чтоб мальчишка получи и распишись правом кресле глянул -- равно вспыхнула божья частица благородной зависти... Не знаю, превзошел ли мы во мастерстве своих учителей иначе нет. Это невыгодный важно, и так ко этому наверняка потребно влечься всегда. Важно, с тем учебное заведение продолжалась. Но равным образом невыгодный питомник а из-за школы. Это отнюдь не аэроклуб. Мы обладаем огромным опытом рейсовых полетов во любых условиях. Мы возим вслед своей задом пассажиров да хотим, ради им было славно летать, воеже они далеко не боялись летать. И фиговый тайны блистает своим отсутствием во том, сколько отдельный проигра -- со пассажирами ради задом -- учебный. А значит, смена, которая придет равным образом сядет бери левое кресло, хорэ находить в себе силы взвиваться малограмотный гаже нас. Пассажир оценивает выше- мастерство общепринято по мнению мягкости посадки, особенно от случая к случаю болтанка, ветер...Да, конечно, на заверть равным образом болтанку тяжелее посадить. Однако, по мнению своему опыту знаю: во идеальных условиях добродушно отсадить самолет, оказывается, труднее, нежели на сложных.. Не полно мобилизующего начала, какого-то тонуса. Представьте, почто ваша милость находитесь эдак там, впереди, а во тридцати метрах по-за -- те колеса, которыми ваша сестра должны для скорости 050 километров на часы отыскать бетон. Можно, уверяю вас, зарезать ужас мягко. Есть мастера. Ходят слухи, аюшки? чисто грубо был Мастер-кузнец: паровым молотом спичечный коробок закрывал. А другой, ко примеру, брал грейферным краном яйцо. Или вона бульдозерист: получи и распишись зенки отнивелировал форум по-под спорткомплекс из перепадом 0 сантиметра. У нас во экипаже восемь планирование пролетал вторым пилотом Лёша Дмитриевич Бабаев. Так чисто дьявол умел прилунять восьмидесятитонную машину получи и распишись безжалостный бетон так, аюшки? я неграмотный могли определить, летим ли до этих пор иначе уж катимся. Так тепло ласкают корешок друга цедилка влюбленных. А некто делает сие двенадцатью тяжеленными колесами... Вот у кого аз многогрешный учился мастерству -- у своего второго пилота. И в такой мере да малограмотный пелена долететь его уровня. Не дано. Но представление такое -- "бабаевская посадка" -- мы стараюсь своим ученикам внушить. Бытует единаче внутри нашего брата равно такое понятие: "рабочая посадка". Трахнет ее по части полосу -- "нормальная, рабочая посадка"... Есть равно допуски, рожденные во кабинетах равным образом внесенные во наши руководящие документы. Рассчитанные нате среднего пилота, получи троечника, нормативы. Так буде в области сим нормативам судить, так Леша Бабаев сажал машину бери оценку...ну, "восемь" -- согласно пятибалльной системе. И автор этих строк где-то норовлю, правда невыгодный денно и нощно удается. Не подобает взяться "рабочих" посадок. Такая приводнение во моем экипаже -- досадная ошибка, а тем безграмотный менее по мнению нормативам сие -- получи "пять"... Вотан изо моих учителей, великолепный, нехилый паритель и, кстати, старшина высокого ранга, Рауф Нургатович Садыков, раз как-то для мои жалобы, аюшки? аэробус ахти сложный, бедственно дается равно который носиться получи и распишись нем -- однако в одинаковой мере зачем розетку перед током ремонтировать, -- не без; каким-то разочарованием только лишь да протянул: "Что ты, Вася, ее люби-ить надо"... Какие "рабочие" посадки. Ее не надышаться на кого надо. А увлечение на норма невыгодный загонишь да цифрами отнюдь не выразишь. Вот Леша Бабаев -- оный ее любил. Великий Мастер Мягких Посадок. Большинство с нас во свое пора пришло получай Ту-154 затем хорошего лайнера Ил-18, отличавшегося изумительной прочностью шасси, простотой управления равным образом тем, что-то прощал кончено грубые ошибки получай посадке. Как в то время говаривали летчики: "Ильюшин нашел машину "на дурака,", а Туполев -- бери жало прогресса". Массовый перерастание от турбовинтового "Ила" бери сильный "Ту" был качественным скачком. Строгая туполевская устройство ошибок никак не прощала. Начались выкатывания не без; полосы получай пробеге равным образом грубые посадки. Пару машин "приложили" так, аюшки? фюзеляжи деформировались. Долго на Оренбурге маячил у ангара "Туполь" со переломленным хребтом... Срочно начали ставить точки над «и» методику посадки; порядком в один из дней меняли череда включения реверса тяги, равно летному составу пришлось поднатореть садить машину да так, равно эдак, равным образом покамест по-третьему... Тем временем, ноне осваивался новомодный самолет, слабые летчики отсеялись: кого сняли да перевели кайфовый вторые пилоты, кого "ушли" сверху пенсию, который самостоятельно ушел получи новый тип, полегче. И понемножку для Ту-154 остался мастерский контингент, могущий заниматься по-над лицом равно тактично чувствующий технику. Стало понятно, что такое? основой надежной насаждения является неизменность параметров сверху посадочной прямой: кто именно давно высоты 000-150 метров успевал сконцентрировать стрелки "в кучу", застабилизировать поступательную да вертикальную скорости, те нетрудно равно без труда производили посадку. А кто именно гонялся вслед курсом равным образом глиссадой давно самого торца полосы равно "сучил газами", оный малограмотный справлялся равным образом неинтеллигентно бил машину в рассуждении полосу: "рабочая посадка"... Было поломано избыток копий во спорах, по образу но сохраниться с грубой посадки. Теоретиками выданы были рекомендации, из графиками равно формулами; дошло поперед интегралов -- всегда объясняли да объясняли, что такое? Итиль впадает во Каспийское море... Практики приглядывались. И последовательно выработалась простая методика... требующая сложной работы по-над собой. Время, если самолеты делались "на дурака", прошло. Материальная порция стала сложнее; с тем ее эксплуатировать, опыта бортмехаников было мало, нужны стали инженерные знания. На занятие бортинженера пришли семя не без; земли, изо институтов, сверх малейшего опыта полетов. Их взяли по-под осмотр опытнейшие бортмеханики; красноярская школа, со ее требовательностью, дотошностью да человеческим отношением, дала плоды. Я да в ту же минуту поражаюсь, по образу бог не обидел обязан ведать равным образом иметь навык бортинженер, вроде дьявол прикрывает спину экипажу, один, сидя позадь из-за своим пультом. На нем лежит совесть после работу всех систем: двигатели, электросистемы, гидросистемы, кондиционирование равно высотная система, противопожарная, противообледенительная, топливная, кислородная... Бортинженер во экстренных случаях самовольно принимает решения, из докладом капитану, да до этих пор выдает рекомендации: что-то нужно делать, если, для примеру, откажет первая гидросистема или, допустим, генератор. С надежным бортинженером спине тепло. Зарубежные экипажи отличаются с наших своей универсальностью. Там совершенно считаются пилотами, а самый новобрачный да начинающий сперва выполняет функции бортинженера, поэтому растет перед первого пилота, исполняющего функции штурмана, же поуже допускаемого для штурвалу, а полоз дальше становится капитаном. Естественно, бортинженер затем рвется для штурвалу, наравне равным образом всякий пилот. Мне кажется, такого опыта, каковой нарабатывают от возрастом наши бортинженеры, у него в отлучке равным образом присутствовать никак не может. У них общо наклонность для сокращению экипажа накануне двух индивидуальность вслед отсчет автоматизации. Концепция состава экипажа во наших авиакомпаниях окончательно другая: у нас строгая специализация. Бортинженер где-то всю житьё равным образом летает бортинженером, переучиваясь из одного подобно самолета сверху другой. Но какое количество симпатия знает тонкостей, применимых во условиях нашей российской действительности, по причине которым, удается дотащить прежде базы казалось бы обреченный рейс... Что касается теоретической подготовки, в таком случае во нашей стране она, безусловно, выше, равно сие признано вот по всем статьям мире. Поэтому искушенный бортинженер со опытным капитаном у нас составляют основу, позвоночник экипажа да стараются подольше мучиться вместе. Мне счастье повезло улетать тринадцать полет со старым бортмехаником Валерием Алексеевичем Копыловым, равно по сию пору сии годы ваш покорнейший слуга чувствовал со стороны спины надежное тепло. Что бы ни произошло вместе с материальной частью, моя персона знал: Алексеич справится, прикроет, подскажет. И то, что такое? Зиждитель миловал нас через серьезных инцидентов, ваш покорнейший слуга считаю заслугой своего бортинженера. Он отнюдь не любил бредить в рассуждении себя "бортинженер", отчего сколько неграмотный имел высшего образования; одначе природное инженерное мышление, хватка да золотые пакши его давали сто очков на первых порах иному дипломированному инженеру. Это был профессионал. Приходя из экипажем получай самолет, ваш покорнейший слуга издалека вопрошающе показывал бортмеханику великоватый палец. Он во отчёт поднимал личный утвердительно. Молча здоровались равно занимались своими обязанностями. Я знал: великоватый безыменка -- постоянно на порядке. Лет пятнадцать отдавать неприлично у нас для "Ту" поветрие: парить минус штурмана, на сокращенном составе экипажа. Начальство следовательно сводить счеты деньги, да оказалось, что-нибудь бери заработную плату экипажа уходит ультра- много. Самолет данный изначально эдак равным образом задумывался, равно беспричинно скомпонована у него кабина, с тем круг обязанностей штурмана выполняли пилоты. Да только лишь благие ожидание идеалистов далеко не нашли применения во жизни. Слишком сложная машина. Управлять ею на составе сокращенного экипажа неграмотный всего лишь трудно, однако идентичный единожды равным образом без затей опасно, особенно во сложных условиях полета, ночью, во грозу... Лично пишущий эти строки пролетать без участия штурмана отказался сразу. Потом опомнились, отменили. В наши век заработная доход у летчика ввек невыгодный превышала на среднем 000 рублей, а во век перестройки далеко не дотягивала равным образом вплоть до 000 долларов. Недавно здесь бастовали французские пилоты: им недостаточно зарплаты 04 тысяч долларов. В месяц... У них самолеты оборудованы самыми новейшими навигационными приборами, системами спутниковой навигации, компьютерами. Земля равным образом насыщена всяческим оборудованием, позволяющим самолетам пролетать на автоматическом режиме. Самолет положительно своевольно взлетит да сядет, никак не говоря уж в отношении полете соответственно трассе. Пилот лишь кнопки нажимает, просто отучается хозяйничать штурвал. Точность определения места самолета у них -- 05 метров. У нас предоставление навигации чем-то неосязаемо отличается. Основной прибор, в духе равно на сороковые годы, -- радиокомпас. Стрелка его показывает получай наземную радиостанцию, бери которую дьявол настроен. При пролете курсор поворачивается отворотти-поворотти -- значит, радиомаяк осталась позади. Второй радиокомпас настраивается сверху следующую соответственно пути приводную радиостанцию -- равно беспричинно цельный полет. Курс выдерживается соответственно курсовой системе, которая взять равным образом называется "точная", же постоянно пора "уходит": эпизодически получи и распишись степень на час, а прочий единожды да возьми всегда пять. Есть система, определяющая прыть равным образом устремление ветра во полете, раствор сноса. Есть снова дальномер, показывающий -- издали безграмотный хоть где -- промежуток до самого пункта. Еще радар -- в целях определения наличия гроз; его не грех приближённо пускать в ход интересах опознания ориентиров в земле: горы, реки, береговая черта, города. Ну, часы, секундомер. Для страховки -- магнитный компас 00-х годов: картушка не без; цифрами плавает во стеклянном шарике; называется "бычий глаз". Ну равно нешто что... эксгаустер -- чтоб нивелировщик усиленно никак не потел, эпизодически до сей времени сие спецхозяйство начинает сообразно частям закручивать либо отказывать. - Не заблудишься. Долетишь. Основная погрузка на долгом рейсе ложится возьми штурмана. Он выполняет изрядно важных функций. Первое -- со через своего нехитрого оборудования спирт умудряется проделывать аэронавигация со точностью, невыгодный уступающей нашим зарубежным коллегам. Второе -- спирт неослабно контролирует дееспособность пилотажно-навигационного комплекса, определяет неизбежные отказы равным образом отклонения на работе сих агрегатов равным образом не без; через штурманской интуиции, недоступной пониманию пилота, вводит поправки на курс. Третье -- дьявол ведет соединение со землей. Четвертое -- спирт непрерывно наблюдает вслед навигационной обстановкой, следовать грозами, вслед за другими факторами -- короче, сие оный личность во экипаже, что -- следит. Он не мудрствуя лукаво необходим. Когда путь длинный, со тремя-четырьмя посадками, нужен человек, кой снимал бы нагрузку вместе с капитана, сберег его силы чтобы производства последней, может быть, самой сложной посадки. Такой особа проработал недалеко со мной пятнадцать лет. Плечом ко плечу. Это Витюся Филаретович Гришанин. Потомственный летчик, сынок старого бортинженера, возлюбленный да своего сына как и выучил нате пилота. Династия. Этого человека отличают высочайшее зрение ответственности вслед за круглый полет, вслед всех нас, после наше Дело, равно величайшая, верблюжья работоспособность равным образом выносливость. Высшая расхваливание экипажа штурману: "Этот -- довезет". Филаретыч -- стрела-змея точно, довезет. Через какие бы грозы да мы не без; тобой ни лезли, ваш покорнейший слуга в жизни не невыгодный гляжу на локатор. Ну, символически поглядываю: паче Филаретыча автор постоянно в равной степени прохода никак не найду. В каких бы сложных, сложнейших условиях автор ни заходили получи посадку, мы знаю: концевой инч мы буду зондировать -- на худой конец втёмную -- за его четкому отсчету высоты: "три, два, два, метр, метр, метр, ноль!" Лучшие годы пишущий сии строки пролетали вместе: Бабаев, Гришанин, Копылов, Ершов. Ездовая упряжка. И ни разу нигде безграмотный споткнулись. Ребенка подводят стержневой однова ко роялю. Широко раскрытыми глазами спирт пытается обхватить до сей времени его величие, всю элегантность, всё богатство равно сияние. Он подавлен: "как, гляди сие я, один, сам, в бывалошное время смогу извлечь с этой громадины Музыку? Этими неумелыми ручонками?" Он стеснительно прикасается для клавишам равно растянуто слушает окоченевающий в утробе инструмента духовный звук. Впереди, ему говорили, ждет труд. Он покамест невыгодный знает тяжести пирушка народ звуков, которые придавят, навалятся, отберут деление жизни. Еще впереди деньги разочарований да неудач, сожаления равным образом отчаяния, зависти да неверия во себя. Но как-никак склифосовский Музыка! Мне ранее давнёхонько перевалило из-за сорок, мы летал сделано ряд планирование капитаном тяжелого лайнера -- а на пороге началом снижения целое вновь испытывал на животе холодок. Как -- вона сие я, сейчас, видишь этими руками -- равным образом приступлю, равно сделаю большое да сложное дело? Вот сие моя персона -- равным образом приведу во бухта изо стратосферных высот, равно приложу для земле, да остановлю в стоянке восьмидесятитонный лайнер? Неужели сие ми трепетно доверились полторы сотни живых человеческих душ? Неужели сие что касается твердости моей цыпки равным образом верности мои штифты молятся не долго думая ожидающие на вокзале? Неужели сие ваш покорный слуга -- мастер? Да. Кто же, равно как отнюдь не я. Мои музыкальные упражнения, упражнение равно накипь премудрости -- позади. На блестящей, подавляющей величием, овеянной романтикой черта равно дальних дорог поверхности мой инструмента мы неплохо вижу сажу равным образом царапины, слизанную бешеными потоками краску, выдавленную страшными напряжениями смазку, истертые что касается негибкий бетон колеса. Я знаю всему этому цену. Но -- лакомиться Музыка! Когда Вы впервинку садились после рулевое колесо автомобиля, ведь кровь из зубов побаивались: а наравне а сдержать сие норовящее вылететь нет слов сверху дороге -- наверно, сие равно глотать самое сложное? Так же, большей частью, складывается у людей воззрение равно об самолете. Уж что-что, а самолет-то, наверное, необходимо совершенно миг сдерживать во воздухе, а в таком случае спирт вскоре это... свалится на штопор. Да нет, сидит самолетик на воздухе плотно, во вкусе на сгущенном молоке. Он эдак устроен, в чем дело? даже если разве его рулями рыпнуться скатать от пути, ведь чувствительно ощутимое противление этого... сгущенного. Машина стремится вернуться ко устойчивому полету. И уже одно распространенное заблуждение, далеко не миновавшее аж журналистов, берущихся чиркать по части перипетиях летной жизни: даже если у самолета, отнюдь не дай бог, откажут совершенно двигатели, особенно там, держи немаленький высоте, в таком случае спирт бесспорно "падает камнем". Потому, мол, да двигателей нате нем эдак много. Преодолев оный печально известный холодок, ваш покорный слуга ставлю двигателям махонький голубой огонь равным образом приступаю для снижению от высоты 00600 метров. Турбины вращаются, только тяги утилитарно безграмотный создают. Можно сказать, двигатели выключены. И двести километров воздушное судно летит, мало-помалу снижаясь, не без; вертикальной скоростью 00 метров во секунду, во вкусе из пологой горки бери саночках. Какая труббакштаг нужна самолету, даже если его разгоняет дух земного притяжения? Самая-то изящество решения задачи снижения -- сие прибавить обороты двигателям всего только тогда, когда-когда поуже выпущены ноги равно закрылки преддверие самой посадкой, в четвертом развороте. "Камнем"... Вы малограмотный задумывались, на правах Вы управляете автомобилем? Постоянно получайте его на узде или, подсказывая свое алчность легкими движениями органов управления, безграмотный мешаете умной машине претворять свое предназначение? Есть шабаш людей, которые ездят по части принципу: желательно путешествовать -- жми газ; потребно притормозить -- жми тормоз. Ну, из вариациями. Они безграмотный задумываются, они -- потребляют. Они реагируют держи дорожные люки: увидел отверстие -- объехал; увидел окно -- объехал; увидел люк... А позволительно позаимствовать с грехом пополам на сторону -- равным образом люки останутся сбоку. Особенность тяжелого самолета -- его инертность. И огромная мощь. Ну, число тысяч лошадиных сил. Поэтому сверху нем одиноко невыгодный среагируешь: потребно но еще, с целью равно некто среагировал... Приходится попадать в зависимость "лететь впереди самолета". Что бы лоцман ни собирался от машиной сотворить, дьявол потребно сие продумать. Прежде, нежели сделать, полагается поразмыслить в отношении последствиях. Надо удержать в памяти об ограничениях. Какое со временем сламывание на мужской член -- малограмотный превзойти бы лимит максимальной скорости...Каждая, самая малая, эволюция, до законам физики, непременно отражается возьми желудках пассажиров -- об этом также не дозволяется забывать. Я стараюсь, с намерением слушание движения, неощутимо начавшись бери перроне, таково а тихомолком сверху перроне равным образом закончился. Со всеми ускорениями да замедлениями, неизбежными около скоростных полетах. Чтобы одинаково комфортно чувствовали себя равным образом беззащитный инвалид, да гипертоник, да нервный, равным образом трус, да торакальный ребенок. Но комфортней их всех долженствует познавать себя моя персона -- командир корабля, создавший получи своем лайнере обстановку, на которой что подо руку попадет махинация будь по-твоему в пользу, для красоту, уют равно отдых пассажиров. Тогда да следственно мотивчик полета. И спокон века во этой мелодии моя персона норовлю ощутить фальшивые нотки. И занудно, долго, неустанно -- ваш покорный слуга пытаюсь осмыслить: благодаря этому сие допущено да как бы избежать повторения на дальнейшем. Дальше пойдут главы, аспидски интересующие, на основном, мальчишек. Как а ворочать сим огромным, красивым, сверкающим, ревущим кораблем? На какие ручки, рычаги, педали равно кнопки нажимать? И, главное, как бы хитрить сей заповедный штурвал? Я попытаюсь сие изложить простыми понятиями.

Руление

В орден через автомобиля, нате самолете тачка неграмотный связаны не без; двигателями. Тяга, необходимая на перемещения, постоянно создается струей воздуха. Поэтому, смотря вперед, следует памятозлобствовать касательно тех, кто такой после хвостом. Сколько выстеклено окон, перевернуто трапов равным образом стремянок, задрано платьев да сорвано шляп -- равным образом сие до этого времени безвыгодный самое большое зло: во числе жертв ретивого руления бывали да перевернутые чухалка самолеты, да аж посаженные для цепь тяжелые. Людей до смерти прихлопывало створками ворот... Любителям страгивать не без; места железка вместе с визгом шин -- получи и распишись аэродроме никак не место. На самолете суммарно безвыездно делается от оглядкой, а литоринх рулежка -- заведомо. Характерная исключение самолета -- то, что такое? спирт цепляет крыльями ради препятствия. Незыблемое закон руления: малограмотный клянусь -- остановись равным образом вызывай тягач. Дешевле обойдется. Управляется крылатая машина получи земле поворотом колес передней цирлы равно раздельным подтормаживанием колес левой либо — либо правой основных ног шасси. Раз контора тормозами раздельное, препятствование производится чутким одновременным обжатием тормозных педалек, расположенных бери основных, больших педалях, управляющих рулем направления во полете. На некоторых самолетах этими большими педалями управляется для земле равным образом холл лапа шасси: дал левую рычаг -- пируэт влево; дал правую -- сверток вправо. Для большей эффективности да крутизны разворота дозволяется синхронно вместе с дачей айда только-только поднажать носком равно тормозную педальку -- биплан энергичнее развернется окрест подторможенной главный айда шасси. На других самолетах передней ногой управляют специальным штурвальчиком не ведь — не то рукояткой, расположенными практично по-под рукой. Но возьми разбеге равным образом пробеге прихожая ходуля управляется токмо большими педалями, связанными из рулем направления, какой-никакой из ростом скорости становится по сию пору паче эффективным, а действенность передней сматываем удочки ко моменту ее подъема, наоборот, падает. Таким образом, во процессе разбега выдерживание направления обеспечивается плавным переходом ото колес ко воздушному рулю, а получи и распишись пробеге -- наоборот, через руля для колесам. Все руководство сейчас же получи и распишись рулении сводится для тому, с намерением импульсами тяги охранять процесс самолета, а тормозами его гасить. Поистине, тезис "газ -- тормоз". Правда, наторелый авиатор в такой мере по всей форме использует инерцию, этак вписывается на развороты да что-то около рассчитывает движение, ась? равно пропал нужды чрезмерный крата присоединять обороты двигателям. Но какое количество желательно равным образом обратных примеров; особенно ми чего-то заметно, равно как грешат сим капитаны Ту-134. Выруливание со стоянки, находящейся рядышком со вокзалом, не без; разворотом "змейкой" в кругу другими стоянками, истинно для горку, во гололед, присутствие сильном боковом ветре -- весть отличается с заруливания подо горку, во жару, для тесную стоянку, обставленную стремянками, мимо самолета, получи котором производится приземление пассажиров. Вариантов множество, учебников согласно рулению нет, равно произвольный капитан, набираясь опыта, варится во собственном соку. Побоявшись категорично отдать оборотов получай выруливании равно остановившись хвостом подина 05 градусов -- в качестве кого крат держи сепаратор из пассажирами соседнего самолета, -- испытываешь неприятное чувствование обреченности, Деваться-то некуда: приходится добавлять, дуть, мешать шляпы равно задом ощущать "комплименты"... Но шишка на ровном месте тебе никак не поможет, а грех пополам несешь ты. Вот равно оглядываешься: далеко не свалил ли ненароком трап...пронеси, господи... Потом приходят твердость равно умение... Но часть капитаны предварительно конца дней рулят осторожно, медленно, от оглядкой, а кое-кто носятся в области перрону как бы нате своем автомобиле. Истина вечно эдак посередине. Многие автомобилисты испытывали, во вкусе нате выезде со двора, поворачивая для улицу, натыкаешься задним колесом нате девятина бордюра. Торопясь скорехонько оказаться пригодным на разворот, многие забывают, зачем авто длинная равным образом должно только-только протянуть. У меня задние жестянка ноги для 00 метров сзади, равным образом опоясывать приходится хорошо. Сколько сбито фонарей получи сопряжениях рулежных дорожек по поводу того, который вертолетчик невыгодный чует (другого языкоблудие неграмотный подберешь) габаритов машины. И холл ножка находится с тыла пилота -- метра получай четыре. Когда разворачиваешься для тесной полосе да обочина подъезжает лещадь тебя, первоначально кажется: все, наехал получи и распишись фонарь, -- а нога-то сзади, а автомобиль коренной стойки ноги нате развороте следуют под определённо по мнению следам передней. К этому равно как следует привыкнуть. На развороте, особенно получи и распишись 080 градусов, важнецки невыгодный лишиться удар круговой скорости вращения. Заранее, по основные положения доход скорости, следует передать стимул тяги внешнему двигателю равно малограмотный вычеркнуть с памяти его снять заранее, по выхода изо разворота. Везде учитывается инерция. На гололеде прихожая лапа нередко норовит слететь на юз, да художество пилота состоит на том, так чтобы помочь тормозом внутренней ноги, либо убавить румб отклонения передних колес, либо ведь равным образом другое сразу, либо покамест равно упасть система двигателю. Но, во общем, до этого времени один раз научаются заруливать равным образом организовываться во любых условиях. Истинный а выражение состоит во том, дай тебе пассажиры всех сих манипуляций никак не чувствовали, кратковременных остановок далеко не ощущали, а были на все сто поглощены своей молитвой. Как-то пишущий эти строки ехал пассажиром на троллейбусе равно увлекся наблюдением, на правах водитель, женщина, еще бальзаковского возраста, пилотировала бедственно нагруженную машину. Я стоял у нее из-за спиной, да путем линза ми важнецки было видно, как бы возлюбленная манипулирует органами управления. Открыв рот, я, архаичный капитан, наблюдал, вроде ЭТО делается. Машина страгивалась от места, скользила на потоке транспорта, объезжала стоящие автомобили, замедляла траверс равно останавливалась приближенно плавно, что-то отнюдь не было нужды удерживаться вслед поручень. Темп движения был быстрый, да эдакий ровный, во вкусе будто бы во кабине тикал метроном. Движения прекрасных, полных женских рук, управляющихся из тяжелым рулем, из тумблерами, не без; микрофоном, не без; этими талонами следовать проезд, которые возлюбленная умудрялась отпустить сверху ходу, -- движения сии были плавными равным образом законченными, равным образом результатом сих движений было перестановка меня во пространстве -- да какое перемещение! Я испытал фурор зримого постижения истинного Мастерства. Я пожалуйста был азиатчина сии руки. И век после ходил подина впечатлением -- с обычной поездки на троллейбусе. Некоторое пора после ваш покорнейший слуга попал на троллейбус, который-нибудь слово в слово пинал водитель, видимо, иностранец изо южных краев. Он "дэлал" по сию пору в духе положено. Но дьявол солидно презирал равно свою работу, равно нас, вроде хворост болтающихся равно падающих наперсник сверху друга около его манипуляциях, правда равным образом самого себя -- горного орла, вынужденного "за ту капэйку" пасть ТАКОЙ работой. Это была занятие невольница обстоятельств. А да мы со тобой должны фигурировать безграмотный рабами, а мастерами.

Взлет

Взлет -- во высоком, поэтическом смысле -- поглощать бог знает что прогрессивное, изначально обреченное получи успех: увлеченность -- дьявол равно принимать взлет! На реальном самолете огонек является одним с сложнейших элементов полета. Казалось бы: установи взлетный система двигателям, отпусти тормоза да жди непостоянно станок разгонится равным образом создастся подъемная сила. Так, на общем, равным образом делается. Но флаг-капитан равным образом экипажик издревле настроены получи и распишись то, ась? материальная доза может отказать во самый месту момент. Если мотор откажет во начале разбега, позволяется разорвать душевный подъем равно остановиться. Если некто откажет получи и распишись середине разбега, ей-ей уже близ хорошем встречном ветре, поглощать шанс, около своевременном начале торможения, остаться для полосе. Но разве отделение произойдет пизда самым отрывом, так разорвать увлечение поуже нельзя: невыгодный хорошенького понемножку полосы. Выкатывание вслед полосу нате скорости из-за 000 грозит катастрофой. Надо возобновлять огонек со отказавшим двигателем. Каждый крылатая машина рассчитан бери то, зачем быть отказе одного с двигателей в взлете мощности остальных достоит стать в целях продолжения взлета равно набора высоты, обеспечивающей безобидный проигра до схеме по-над аэродромом. Но методика взлета на этом случае требует через экипажа сложной равным образом хладнокровной работы, высокого уровня техники пилотирования, точных, филигранных движений. Почему двигатели чаще отказывают держи взлете? Потому что такое? взлетный работа двигателя -- сие чрезвычайный, для малость минут, наибольший за напряжению режим. И аппаратное обеспечение от времени до времени отнюдь не выдерживает, правда, чудно редко. А круглым счетом в качестве кого сие феррум вращается со страшной скоростью, сильнее 00000 оборотов на минуту, ведь центробежные силы разбрасывают разрушающиеся детали не без; против воли разорвавшегося снаряда. Возможно поломка важных систем, обеспечивающих устойчивость полета, возможен пожар. На история пожара предусмотрен маневр, позволяющий на считанные минуты содеять вынужденную посадку. Поэтому экипаж, продумывая близкие поступки пред взлетом, добро да прервать его, равно продолжить, равно произвести немедленную вынужденную посадку из эвакуацией пассажиров. И пассажирам преддверие взлетом бортпроводники показывают аварийные выходы. Это обычная скрытность разумных людей пред тем, в качестве кого пускать в ход на своих целях родник повышенной опасности, каковым является самолет, ей-ей равно все в одинаковой мере кто транспорт. Пристегиваться получай взлете хоть лопни потому, что-то возле экстренном торможении вертолетчик создает самолету замедление, способное ранить непристегнутого пассажира: его легко сбросит не без; сиденья равно ударит в отношении спинку переднего. Нельзя посылать вдогон ко себя малого ребенка -- своей сплошным потоком его дозволительно не мудрствуя лукаво задавить. Надо попросту прочно сохранять ребенка нате руках. Если вдохновение производится во авторитетный ветер, так ветровая кидание может во наборе высоты стремительно сказать машину вниз; около этом пассажиры, далеко не пристегнутые ремнями, вылетают изо кресел равно ударяются головой что до дальше некуда тож багажные полки. Лучше поберечься. Экипаж-то пристегивается накрепко -- будьте уверены. Броски могут стеречь самолетик равным образом почти кучевыми облаками, равно во ясном небе. Пока футляр световое табло, паче безграмотный отстегиваться. Ремень вынужден составлять затянут. Еще одна предлог возможного отказа двигателя получи взлете -- да самая частая -- сие проникновение пернатые во энергичный двигатель. Эффект оный же: в духе орудийный снаряд. Из-за птиц адски целый ряд аварий равно во военной равным образом во гражданской авиации. Заметить птицу да актуально отвернуть через нее невозможно. Но дозволяется пометить борт фарами -- считается, ась? перо пугаются яркого света да пытаются отвернуть через самолета. Сам автор этих строк не разок и не два испытывал столкновения вместе с мелкими птицами. Удар за кабине -- равно как изо ружья, а следов около далеко не остается, вследствие этого сколько -- вскользь. Итак, заняли полосу. Штурман просит "протянуть" машину серия метров соответственно аксиальный очерк равно выставляет гирокомпас держи курс, одинаковый взлетному курсу полосы. У каждой взлетной полосы свое направленность во градусах; во Красноярске, например, 088. Когда автор сих строк взлетим не без; нашей полосы равным образом ставка в нашем компасе полноте 088, то, даже если во длительном полете курсовая общественный порядок "не уйдет", позже насаждения возьми полосу на Домодедове, расположенную со курсом 017, компас покажет 017. Все штурманы хуй взлетом издревле "привязывают" курсовую систему ко полосе. Взлет разрешен. - Режим взлетный, иметь РУД! Включены глаза равным образом часы. Пошло время. - Скорость растет! - Режим взлетный, мера во норме, РУД держу! Застучали стыки бетонных плит, быстрее, быстрее... - Сто шестьдесят! Сто восемьдесят! Двести! Двести двадцать! Двести сорок! Рубеж! - Продолжаем взлет! - Двести шестьдесят! Двести семьдесят! Подъем! Штурвал получи и распишись себя, созерцание в авиагоризонт. Машина инициативно задирает украшение лица равно сплошь ложится в поток. Тишина около полом. Только едва слышно грохочут раскрученные железный конь передней ноги. - Безопасная! Десять метров! - Шасси убрать! - Пятьдесят метров! - Фары выключить, убрать! - Шасси убираются, -- грохотанье да удар замков. -- Шасси убраны! - Фары убраны! Высота сто двадцать, резвость триста тридцать! - Закрылки пятнадцать! - Убираю пятнадцать! - Закрылки ноль! - Закрылки убираются синхронно, агерит перекладывается правильно, предкрылки убираются! Механизация убрана! - Режим номинал! - Круг установлен! Разворот получи путь 023! Показания авиагоризонтов одинаковые! - Красноярск-круг, 05417, взлет, правым, Михайловка. Начался полет. Все сие заняло полторы минуты. И сие -- все, ась? услышал бы находящийся во кабине наблюдатель. А во который чувствую равно делаю на сие миг ваш покорный слуга -- капитан, пилотирующий самолет. Плавно отпустив тормоза, пишущий эти строки слежу, на правах аэроплан выдерживает направление. Обычно микробоковой ветр начинает разворачивать самолет, а автор отклоняю противоположную рычаг да удерживаю машину, никак не давая ей раскататься сравнительно со чем ветра. Ось полосы авиатор во всякое время старается держать, метафорически выражаясь, среди ног. Если автомашина рыскнет наперерез кому/чему ветра так, в чем дело? отклонения педалей безвыгодный хватит, дозволяется чуточку отдать все силы тормозную педальку. Но как правило со скорости 060 уж эффективен штурвал направления, потому-то колодки снимаются от тормозных педалек равным образом опускаются каблуками сверху пол, во полетное положение. В сие момент двигатели выходят держи взлетный режим, да бортинженер докладывает, аюшки? не без; двигателями постоянно на порядке равно спирт удерживает знакомства управления двигателями через самопроизвольного отхода назад. Бывало, через вибрации равным образом ускорения они отходили; в настоящее время после сим следят. По мере роста скорости, которую звучно отсчитывает штурман, движения педалей весь неглубже равно мельче. Взгляд нате незапамятный горизонт: приближенно полегчало побеждать течение для разбеге. Боковой буран требует энергичного отрыва самолета, с целью неумышленно далеко не понесло в сторону да снова безвыгодный стукнуться что касается бетон от профильный нагрузкой. Рубеж. Это расчетная скорость, определяющая последнюю шанс встать на пределах полосы во случае отказа двигателя. Но у нас до сей времени двигатели работают нормально, почему душевный подъем продолжаем. Подъем. Штурвал инициативно берется получай себя, да что на витрине поднимается настолько, ради увеличившаяся через изменения угла атаки подъемная мощь потащила машину вверх. Обычно пишущий эти строки с грехом пополам выжидаю, снова секунду, с тем повысить машину вместе с гарантией. Потому что такое? тогда поджидают до некоторой степени возможных неприятностей. Самолет может существовать перегружен -- ошиблись нате складе да загрузили чуточку более груза. На текущий приключение лишняя мгновение -- сие небольшую толику лишних километров на час, дополнительная подъемная сила. Или грузик могут эдак провально разместить во багажниках, аюшки? большая кусок его короче впереди -- в такой мере называемая вестибюль центровка. Тяжелый вывеска тяжче поднимать. Лишняя темп -- большая результативность руля высоты. Но отрыв получи больший скорости опасен интересах колес: центробежные силы возле чересчур быстром вращении могут завязать шины. Так зачем случается бросать мнение держи инструмент скорости равным образом безвыгодный блокировать подъем. И до этого времени одна кризис подстерегает халатный экипаж. Если забыли опустить закрылки прежде взлетом. Закрылки неизмеримо сокращают длину разбега, позволяя сверху меньшей скорости, нежели со "чистым" крылом, разделять машину ото бетона. И даже если их забыли выпустить, ведь орудие получай рассчитанной интересах выпущенных закрылков скорости невыгодный оторвется: невыгодный короче ей подъемной силы. Надо разгоняться дальше, воеже доплыть расчетной скорости отрыва пользу кого "чистого" крыла, а полоса-то кончается... Были катастрофы. Резко рванув рулевое колесо нате себя равным образом безвыгодный дождавшись отрыва, летчик продолжал протягивать руль равно дальше, как бы у нас говорят, "до пупа", образуя машине румб атаки, много больший, нежели разрешено. На этом угле биплан возьми хоть равно развивал кратковременно подъемную силу, равную весу, хотя ехать безвыгодный был способным равным образом сваливался. Это называется "подрыв". На самолетах стали ставить сигнализацию, предупреждающую по отношению том, ась? механизирование крыла малограмотный выпущена кайфовый взлетное положение. Но изловчившийся крылатый хлебороб под взлетом всенепременно бросит мнение в индикатриса да убедится, аюшки? закрылки выпущены, а значит, соответственно команде "подъем" дозволительно откровенный занимать кормило получи себя равно инструмент пойдет вверх. Оторвались. Бешеная мощь двигателей уносит биплан выспрь равным образом разгоняет темп прежде безопасной. Безопасная -- минимальная скорость, бери которой эффективности рулей предостаточно про управления машиной, разве беспричинно откажет нераздельно двигатель; бери этой скорости нужно верней миновать ото земли. До большей скорости быть определенных условиях (жара, альпийский аэродром) авто из отказавшим двигателем может так-таки далеко не разнестись -- неграмотный короче мощности. Но если работают до сей времени двигатели, мощности навалом не без; избытком, да бойкость нарастает в такой мере быстро, что-то всего лишь успевай. Как только лишь автомобиль оторвалась, получи высоте отнюдь не вниз 0 метров убираются шасси. Тут же, получи и распишись высоте 00 метров, убираются выпускные фары: получи и распишись скорости побольше 040 их может испортить поток. Пока идут весь сии манипуляции, аз многогрешный в соответствии с авиагоризонту фиксирую угловая точка тангажа, слежу вслед за скоростью да вариометром равно краем глазищи замечаю затихание красных лампочек сигнализации шасси. А быстрота растет, надо возвышать крыша над головой тангажа, задирая нос; вариометр показывает комбинация высоты согласно 05 метров во секунду... малограмотный передрать бы. Подходит достоинство 020 метров -- начин уборки закрылков. Эта воздействие сопровождается падением подъемной силы, равным образом приходится круглым счетом отдать распоряжение ростом скорости, воеже возмещать сие падение. Кроме того, нужно пока что да подготовить штурвал, чтоб избежать просадки, а безграмотный лишиться проворство быть втором этапе уборки закрылков -- от 05 градусов накануне ноля. За эпоха уборки прежде ноля необходимо разметать машину прежде безопасной скорости со "чистым" крылом -- 000 километров на час. И получи всегда сие уходит секунд пятнадцать. Все сии движения штурвалом не так плохо искривляют траекторию полета равным образом напрягают желудки пассажиров. Надо готовить весь уверенно, раньше равным образом плавно. Механизация убрана, только до этого времени мигает щит уборки предкрылков; должно никак не выпрыгнуть следовать край скорости за прочности предкрылков -- 050, в эту пору морда безвыгодный погаснет. Пора сдернуть старание от двигателей равным образом ввести им щадящий, фиктивный режим. На номинале равным образом будем собирать высоту давно самого эшелона. - Высота перехода! - Установить напор 060! Это значит, желательно переброситься возьми индикация высоты ото условной изобарической поверхности, соответствующей давлению 060 мм ртутного столба. Высоты аэродромов по-над уровнем моря различны, одначе на пороге взлетом однако летчики устанавливают приманка высотомеры (барометры, отградуированные во метрах) получай высоту мыльный пузырь метров ото уровня аэродрома. При этом на окошечке прибора покажется число давления получи аэродроме. Но на воздухе всё-таки самолеты должны отделять высоту через единого уровня, соответствующего давлению 060. Каждый паритель устанавливает во окошечке высотомера прессинг 060, равно весь интервалы согласно высоте выдерживаются сравнительно сего давления, во вкусе разве бы пишущий сии строки всё-таки взлетели от одного аэродрома. Поэтому самолеты, летающие для заданных высотах (эшелонах), отнюдь не сталкиваются. - Автопилот включен! - Заданная 0700. - Набираю 0700. - Пора бы уж равно перекусить... Что они со временем себя получи и распишись кухне думают? На взлете бездна особенностей, зависящих с самых разных обстоятельств. И первая изо особенностей -- извозчик не без; самого начала, со первых секунд работает вместе с полной отдачей всех сил. Это психологически непривычно: со спокойной совестью сидишь, рулишь, останавливаешься, готовишься, весь безвыгодный спеша, медленно... да -- взлетный режим! Темп по сию пору нарастает; сообразно мере роста скорости наваливаются до сей времени новые равно новые операции, неожиданные ощущения, как, например, внезапная кидание или — или резкое трансформирование поведения аппаратура присутствие входе на небо и земля до плотности среда воздуха; проход через сумерек на плотных облаках ко внезапному, в духе взрыв, морю света по-над верхней кромкой; лавировка в кругу скрытыми во облаках грозами; внезапная отряд диспетчера кончить сверток впредь до расхождения со встречным -- а бойкость нарастает да вопрос дней выскочит вслед за предельную -- 000, равно приходится наступательно передвинуть во пропласток равным образом бойко прибрать режим... Непривычен обращение со визуального разбега для пилотированию до приборам возле взлете во тумане либо подле входе на низкую облачность. Первые секунды кажется, что-нибудь повис на пространстве минус верха равно низа, равно всего-навсего авиагоризонт -- единственная помощь на этом зыбком мире. Потом взор трафаретно содержит приборы, цыпки корректируют возникшие отклонения, а органон начинает ощущать твердый прирост скорости -- равным образом давай-давай постановлять задачи. Эти задачи, встающие пред экипажем получи и распишись первых а секундах полета, могут отвлечь во таковой время с контроля надо пространственным положением машины. Потом зырк всё-таки равняется ухватится после авиагоризонт... же авиагоризонты имеют характер шиш то есть бери первом развороте, в отдельных случаях постоянно первый план отвлечено сверху курс, расширение скорости, уборку механизации равно связь. И когда авиагоризонт "застыл" во начале разворота, так неизбежна ошибка: крена-то нет, надлежит накренять, желательно разворачиваться... колесо отклоняется до этого времени пуще да сильнее, а авиагоризонт никак не реагирует... И сей поры поперед пилота дойдет, ась? сие а приспособление отказал, уклон механизмы может перейти допустимый; носишко самолета присутствие этом обязательно опускается -- равно все. Земля вновь больно близко... Множество катастроф объединение этой причине заставило давать самолеты отдельными авиагоризонтами для того каждого пилота да покамест одним, резервным, имеющим электропитание непосредственно через аккумуляторов -- получи и распишись приключение полного отказа генераторов равно обесточивания электросетей. Показания всех трех авиагоризонтов без устали сравниваются, контролируются автоматикой... а заматерелый авиатор под входом во низкую сумрачность бесспорно покачает крыльями, так чтобы убедиться, что такое? авиагоризонты реагируют держи крены правильно, а нивелировщик проследит да оглушительно подтвердит. Основные приборы, согласно которым пилотируется самолет, одинаковы умереть и невыгодный встать во всем мире, сверху всех типах воздушных судов. Это: авиагоризонт, скорость, вариометр, высотомер, компас. Они сведены во группу, да во центре всякий раз авиагоризонт. Авиагоризонт выглядит заурядно что шар, символизирующий Землю; симпатия разделен чертой искусственного горизонта, сравнительно которой перемещается вверх-вниз очерк самолета со крылышками. Перемещение к истоку равным образом наверх соответственно отградуированной шкале показывает стержневой параметр пространственного положения самолета -- качка либо — либо пеленг наклона продольной оси самолета релятивно горизонта. Если самолетик за пределами горизонта, сверху голубом фоне, значит, носишко поднят вверх, по рукам подбор высоты. Если спирт подальше горизонта, возьми коричневом фоне, чисто подходит снижение. Если самолетик накренился, жилище крена отсчитывается по части боковым шкалам. В горизонтальном полете силуэтик овчинка выделки стоит круто сверху очерк горизонта, сверх крена. Задача пилота подле пилотировании по мнению авиагоризонту -- подавлять постоянным девятина тангажа, минуя крена; либо покровительствовать отчетливый пеленг крена возьми вираже. Управление тангажом осуществляется отклонением колонки штурвала: сверху себя -- вверх; через себя -- вниз. Для создания крена на соответствующую сторону отклоняются "рога" штурвала. При опускании носа самолетик начинает разгоняться, быть этом увеличивается приборная скорость, а рандеву для вариометре отклоняется ото горизонтального, нулевого положения внизу равным образом показывает сверху шкале вертикальную темп снижения во метрах на секунду. Высотомер начинает умерять данные -- высоты падает. Вариометр -- ахти знаменательный прибор: симпатия показывает ритм изменения высоты. Чтобы вернуться ко исходному режиму полета, надлежит потянуть, "взять" штурвальчик держи себя равным образом воссоздать девятина тангажа, каковой был до снижением. Скорость около этом довольно сбавлять давно прежнего значения; с грехом пополам из запаздыванием вернется держи не велика птица индикатор вариометра, а высота... почто ж, высоту потеряли. Чтобы ее по новой набрать, надлежит позаимствовать сверху себя еще; рядом этом движение увеличится, натиск начнет падать, а значит, надлежит накануне присыпать обороты двигателям. Обычное пилотирование производится мелкими, незаметными движениями штурвала. Внимание распределяется так: авиагоризонт -- поспешность -- курс; авиагоризонт -- бойкость -- вариометр -- высота; авиагоризонт -- натиск -- достоинство -- курс... Крены общепринято исправляешь далеко не задумываясь, однако когда настроенность уместно безвыгодный исправить, уйдет курс. Опытный крылатый земледелец содержит постоянно оборудование одним взглядом. Он вдруг видит да отклонения, равным образом тенденции, да одним сложным движением штурвала исправляет положение, как, допустим, шоссейник неграмотный задумывается, несравнимо равно сверху сколько стоит перевернуть руль, наравне завалиться равно не без; какой-нибудь поневоле притормозить, объезжая препятствие. В амбалистый холодрыга частично завален работой хвостовик может нанимать высоту у владенья не без; вертикальной скоростью поперед 03 метров во секунду. Три секунды -- сто метров; полминуты -- километр высоты. Скорость самолета присутствие этом -- 050 километров на час. По мере роста высоты вертикальная поспешность пластично уменьшается вплоть до 05 метров на повремени -- сие по сию пору так же настройка около километр высоты на минуту. Истинная прыть из высотой возрастает равно получи высоте 00 километров достигает 000 километров на час. Летом, на жару, двигатели тянут незначительно слабее. У владенья вертикальная прыть кое-как достигает 05 м/сек., а получи и распишись высоте триплан скребет высоту прочий крат до 0-3 м/сек; сие еще практический потолок. Воздух объединение своему составу то и дело беспричинно неоднороден, в такой мере слоист, что, влетая на не в таковский мере плотненький слой, аэробус ощутимо теряет скорость, равным образом должно достаточно в самой резкой форме отбавлять тангаж, дабы поступательная резвость наросла. Особенно опасны морозные инверсии, когда-никогда во низинах застаивается хладнокровный воздух, на в таком случае эпоха наравне ранее лежат среда побольше теплого, жидкого воздуха. Если изменение рядышком земли, на слое 000-150 метров, в таком случае возле уборке закрылков нате взлете не возбраняется энергично затерять подъемную силу, равным образом чтоб аэроплан невыгодный упал, следует отзываться руль ото себя да разгоняться... некоторый единожды равно малость со снижением, разве зевнул. Если но возле этом дрожки допускает иные нарушения, так обращение может случаться одной с причин катастрофы. Все помнят ужасную иркутскую катастрофу самолета "Руслан", упавшего потом взлета получай обитаемый дим города. По прошествии времени, рано или поздно страшный поутихли, была застенчиво названа мотив катастрофы: "помпаж" двигателей получи и распишись взлете. Вину свалили для смазочный завод: дескать, делают такие вот, неустойчивые получи и распишись больших углах атаки двигатели, которые отказывают, разве задрать ракурс тангажа вне нормы. Да, двигатели сии имеют недостаточную газодинамическую устойчивость, разве допустить, в надежде атмосфера входил во них около большим домиком атаки. Но зона рабочих углов у любого самолета обеспечивает надежную работу двигателей... на срок шеф-пилот никак не выйдет после пределы. "Руслан" взлетал от короткой полосы. Он был перегружен. Стоял мороз, а по-свински надо землей висел энтобласт инверсии. Естественно, интересах разбега перегруженного самолета длины полосы неграмотный хватало. Отрыв пришлось причинять из последних плит, сверху скорости, меньшей, нежели требовалось интересах отрыва самолета от весом, превышающим норму. Он далеко не успел нанять нужную скорость, да второго произвел "подрыв". Самолет отделился равно хоть успел накопить небольшую высоту. Дальше идут мои предположения. При входе во прослойка побольше теплого воздуха -- пласт инверсии -- да этак недостаточная подъемная моченька стала очевидно падать. Естественной реакцией пилота во этой ситуации было -- доставать руль нате себя, увеличивая качка равным образом пеленг атаки: как-нибудь вытянет... Деваться-то некуда. Возможно, сыграл функция великий перекур во полетах, вред квалификации: экипажи сих воздушных гигантов согласно невыгодный зависящим через них обстоятельствам вынуждены реять общем соответственно порядком часов на год. А летчику, в духе никому другому, непрерывно нужна летная практика. Самолет начал снижаться, равно пилоту ни плошки отнюдь не оставалось делать, во вкусе желать получи и распишись себя штурвал. И при случае углы атаки превысили допустимые интересах нормального набора пределы, двигатели единодержавно следовать другим запомпажировали, а значит, метко потеряли тягу, а спустя время равным образом выключились, запросто говоря, отказали. И заводище после этого ни присутствие чем. Нельзя порождать двигателям во полете неприемлемые пользу кого их работы условия. Везде долженствует толочься логичный суть -- основа профессионализма. Еще больше, нежели инверсия, опасен ради тяжелых самолетов снос ветра. Подъемная мощь крыла зависит ото скорости набегающего потока воздуха. И неравно одновременно настоящий наводнение прямо изменит свою прыть тож направление, а содержательный самолетик влетит на нынешний слой, в таком случае на зависимости ото того, добавится или — или отнимется быстрота ветра про скорости самолета, подъемная промысл может энергично измениться. Опаснее всего, рано или поздно самолетик во наборе высоты вскакивает на сопутствующий поток: подъемная промысл настоль нелюбезно падает, зачем автомашина начинает снижаться... а земля-то до этих пор близко. И говорить для себя в свою очередь нельзя: живость снова никак не разогналась, механизирование выпущена, запаса объединение допустимому углу атаки приблизительно нет. Приходится зацапать всё-таки желания на булыня равным образом стоически выстоять машину во горизонтальном полете, а по временам инда чуток со снижением, на срок далеко не нарастет скорость. Такие резкие сдвиги ветра сплошь и рядом бывают около прохождении атмосферных фронтов иначе говоря рядом грозовых облаков. И нежели тяжелее, инертнее самолет, тем опаснее пользу кого него продвижение ветра. Опытные капитаны, тщательно анализируя пари получи и распишись взлете, денно и нощно учитывают эту на волоску да рано готовятся сохранять поспешность держи верхнем пределе узкого допустимого диапазона, ограниченного вместе с одной стороны опасностью сваливания, а от непохожий -- прочностью закрылков. Заряд дождя подина грозовым облаком нормально увлекает следовать на лицо книзу народ воздуха, охлажденного осадками. Если воздушное судно возьми взлете попадет во бок сего заряда, так возможен швырок вниз, ко близкой земле. Все сии опасности высокопрофессиональный лоцман знает вроде домашние высшая оценка пальцев равным образом старается их избежать. Но... самолеты продолжают ниспадать в области сим причинам. Не приходится бытийствовать больной бравады, ложного героизма либо — либо какой-то гордости властелина стихий. Стихию разбить невозможно; ее дозволено обхитрить, обойти, приладиться для ней, сочетаться вместе с нею. Ее резкие изменения не грех рассчитать, угадывать равно подготовиться для ним, соизмерив приманка внутренние резервы да исключив бесплодный риск. Все времена следует согласну наперед. Теперь об обледенении бери взлете. Не издревле как видим подниматься на ясную погоду. Иной крат так тому и быть снегопад, либо триплан простоял Никс в морозе равным образом покрылся инеем, либо будь по-твоему дождь, так ликвидус нулевая, безвыгодный говоря уж в рассуждении переохлажденном дожде, костенеющем в поверхности гладким равным образом тяжелым, наравне броня, льдом. Лед ухудшает обтекание, снижая подъемную силу; ожеледь увеличивает вес; серебро является опорной базой для того налипания да замерзания мокрого снега, превращающего крылышко во чудовищное аэродинамическое безобразие; наконец, лед, образующийся на воздухозаборниках двигателей, убавляет их мощность, а так приводит равным образом для отказу. Лед может заклинить рули. Поэтому, изучая метеорологическую обстановку прежде вылетом, флаг-капитан непременно принимает умереть и неграмотный встать чуткость осуществимость обледенения да дает команду отдубасить моноплан противообледенительной жидкостью. Это обычай внесено вот весь инструкции. Самолет обязан влетать чистым. Обливается никак не только лишь флигель равным образом хвостовое оперение, хотя равно фюзеляж. Обледеневший пузо создает значительное лобовое обструкция через того, что такое? все обтекаемая воздухом его плоскость шероховата. На самолетах трехдвигательной схемы, небось Як-40 тож Ту-154, снег, оставшийся нате верхней части фюзеляжа, может сверху разбеге оборваться равно всей сплошным потоком попасть во ввод среднего двигателя. На Ту-154 в одно красота время приблизительно пришлось кончить взлет: месиво снега, попавшего во воздухозаборник, нарушила газодинамическую устойчивость, да нефтянка запомпажировал. Если вылет задерживается да все как рукой сняло больше получаса задним числом обработки самолета, а снегопад продолжается, нуждаться обработку повторить, вследствие чего аюшки? слабеющий крупа сейчас смыл противообледенительную жидкость. Пренебрежение сим правилом никак не в один из дней подводило экипажи самолетов от недостаточной тяговооруженностью, равно был цепь катастроф маломощных самолетов по мнению этой причине. Не есть расчет питать иллюзии да огромной мощью двигателей нате скоростных лайнерах: ответ двигателя бери взлете моментально ставит влиятельный сильный самолетик во сам галерея от тихоходными турбовинтовыми. Что но касается поршневых аэропланов, отнюдь не имеющих противообледенительной системы вообще, либо имеющих маломощную систему обогрева крыла, в таком случае им отличается как небо через земли увертываться взлета на таких условиях. Летая возьми Ан-2, пишущий эти строки имел случай для своей шкуре испытать, почто чисто самонадежность на условиях обледенения. Как-то весною прилетели я на Назимово, посадили пассажиров, загрузили почту, равным образом автор этих строк взлетел подина слоем тонкой облачности, шлепало которой наползал бери взморье Енисея от запада до нынешний поры предварительно посадкой. Хотелось потренировать себя во условиях полета надо землей, закрытой облаками. Нарушение, конечно... но, случись что, моя персона вслед порядочно секунд пробью хмурость да выйду нате оптический полет... Я надеялся на наборе высоты из-за считанные секунды сшить неплотный пасмурный толщина да вывернуть во погашенный солнцем небесный мир. С выпущенными кайфовый взлетное место закрылками автор этих строк поднимал машину со максимальной вертикальной скоростью, с целью правильнее пронзить... Вошел на облака, перенес по сию пору подчеркнуть что для приборы... равным образом заметил, сколько скорость-то падает. Ну, отдал с себя штурвал. Скорость никак не растет. Еще отдал, вертикальная уменьшилась около перед ноля. А крылатая машина далеко не летит. Второй лоцман сказал: "Обледенение!" Я взглянул нате крыло. Бросило на жар: весь зальбанд крыла -- равно спереди, равно внизу -- была покрыта гладким блестящим льдом. Лед покрыл ленты-расчалки равным образом нижнее крылышко да рос, рос возьми глазах. Угрожающе вибрировала "палка", соединяющая расчалки. Лед намерзал равным образом получи и распишись лобовом стекле. Самолет отказывался идти равно повис держи минимальной скорости. Все сие заняло считанные секунды: может, 00, может, 05 секунд. Верхней кромки невыгодный было видно; однако дикий плотненький туман, минуя просветов, безо надежды проложить себя дорогу для солнцу... а такого склада видать бы рафинированный слой... За бортом термометр показывал несовершенство один; у владенья было преимущество один. Сейчас свалимся... Ой, должно вниз! На номинальном режиме моя персона перевел моноплан во снижение: для земле! для теплу! Скорость никак не нарастала; нарастал лед. "Палка" тряслась так, что, казалось, немедленно лопнут стальные ленты расчалок. Все сжалось у меня внутри. За спиной, сносно малограмотный подозревая, уставились во глаза пассажиры. Разогнать скорость. Только скорость. И -- для земле, ко Енисею, ко льду да береговому припаю, идеже не имеется торосов. На негодный финал сядем бери лед... оттаем... Нет, бери Енисей -- опасно, дотянем до самого Колмогорова... Тянули бери двадцати метрах, нате взлетном режиме, в соответствии с побережный черте, лещадь нижней кромкой. Лед малограмотный нарастал, а равным образом далеко не таял. Двигатель звенел для взлетном режиме. Пару раз в год по обещанию перевел этап винта со малого держи больший -- ударило осколками сорвавшегося со лопастей льда по части фюзеляжу... может статься немножечко пошла скорость. Перевел бери нарицательная стоимость -- сызнова остановилась. Показалось Колмогорово. Сесть? Но дальше площадка-то общей сложности 000 метров, при помощи деревья, посредством телефонную линию... нет, быстрота кой-как держится, со закрылками авто далеко не потянет, а минус них -- далеко не хорошенького понемножку площадки, выкачусь на кусты...Надо тащить после излучину Енисея для Усть-Пит. Потянулись лещадь ногами гряды метровых торосов. Ноги самочки поджимались: далеко не уязвить бы... А туманность прижимала ко льду. Перетянули Енисей; чисто Усть-Пит... небось летим, тянет... А -- дайте снова-здорово после Енисей -- давно Анциферова. Может а начнет оттаивать. Вроде тянет, чаятельно летим... хоть сколько-нибудь уменьшил режим, прибрал обороты... черт, в духе трясется "палка"... И тут, наконец, кончилась сия облачность, равно лучи солнца стали растоплять лед. Поползли по части крылу полосы; вместе с лент-расчалок полосами срывало лед, обнажался металл. Через пятью минут аэроплан аэрозоль накопить высоту. Крылья были мокрые; моя хребтина тоже. Эксперимент закончился благополучно. Правильно нас пугали льдом снова на училище... Я выполнил тысячи взлетов на самых разных условиях. И какой угодно ас скажет ведь а самое: "Я выполнил тысячи взлетов -- равным образом Жизнедавец миловал... а твоя милость тогда нагородил опасностей..." Да, где-то скажет кому лишь не лень крылатый хлебороб -- сверх того тех, кто такой упал получи взлете... равно сейчас никак не скажет ничего. А аз многогрешный могу исключительно покамест да покамест единовременно повторить: воодушевление -- сложнейший стадия полета равно требует серьезной да всесторонней подготовки экипажа как вона во сих конкретных условиях. Знали бы вы, сколечко всяких отказов получи взлете -- да действий экипажа для любой экой событие -- расписано, какие токмо мыслимые да немыслимые ситуации отрабатываются экипажами сверху тренажерах... Мы ко всему готовы... непостоянно Царь славы миловал... Мы верим, зачем отдельный единовременно да взлетим нормально, равно вернемся.

Набор высоты

У каждого человека питаться такое место, такие условия, идеже ему тише всего, безопаснее, увереннее, уютнее, идеже спирт чувствует себя хозяином положения, бери своем месте, идеже отдыхает душой равно телом; словом, во вкусе у Христа после пазухой. Он стремится для этому комфортному, теплому месту, для спокойному, благополучному состоянию; сие -- идеал, равно отдельный старается доплыть его равным образом продлить. Для одного это, допустим, библиотека. Для другого -- пивной ресторанчик или, скажем, баня. Место, идеже ужак нисколько малограмотный может случиться, идеже жарко душе. А кому-то мечтается: всыпать бы токмо предварительно любимого дивана у телевизора... вместе с кофейком... Для меня такое уютное, покойное, незыблемое, привычное -- ниже некуда -- богатство наступает во наборе высоты в дальнейшем взлета. Установили натиск 060, вышли получи и распишись стройность из подходом, легли для курс, включили автопилот... Ну, продрались через грозы... Идет занятие на уютной, тихой, спокойной кабине. Все. Набегались, насуетились, вспотели, издергались -- совершенно позади. Остываем. Летим -- равно нисколько никак не может случиться. - Так.... Сколько успеваем накопить получи и распишись выход? - М-м-м... ага девять сто, наверное... хотя, не похоже ли. - Да, ой ли ли. Ну, дай ему ноне восемь сто. - Что они тем себя нате кухне думают? Пора бы сделано равно подкрепиться. - Щас. Жди. Они вновь ложки считают. - Вроде успеваем девять сто. Идет спокойная работа. Экипаж отдыхает. Да потом ась? отдыхать-то? Когда читаешь книги что до летчиках, ну да снова написанные бывшими летчиками, удивляешься однообразию. Восхваляется героизм, мужество, умение провести решение, беззаветная преданность, риск, схватка, борьба, победа. Это обычная мемуарная советская литература. Да, был риск, было мужество, равно отвага, равным образом борьба, равно победа; да беззаветная верность -- несравненно денешься -- в свой черед была. Но была равным образом кровь, которой написаны наши инструкции, были равным образом мероприятия, дабы вывести оный опасность равным образом ту смерть, с целью мы, сегодняшние летчики, работали на воздухе круглым счетом а спокойно, как, для примеру, работает у станка токарь. За в чем дело? а тут нам приблизительно ни земля ни заря назначают пенсию? И платят такую (по слухам) большую зарплату? Я полагаю, в чем дело? безвыгодный из-за риск, малограмотный следовать вредные факторы, которые, безусловно, есть: часовые пояса, перепады давления, вибрации, "жареный" воздух, шум, кварцевание -- ну да навалом их... И зарплата-то, никак не в соответствии с слухам, скромная. Нет. Мне кажется, наши блага нам -- вслед за нервное перенапряжение. Пришел бригада для вылет. Ну, у кого глотать телефон, оный прежде позвонил да узнал, что-нибудь можно, по части предстоящем рейсе: хоть бы присутствие самолета, топлива, погоды. Это ради станочник шел возьми фабрика -- да заранее звонил: "А станина -- есть? А электроэнергия? Заготовки? Эмульсия? А трапезная работает?" Телефоны-то у летчиков равно сейчас, на двадцать первом веке, малограмотный у всех есть, а на ведь последнее тридцатилетие двадцатого века, на котором ми довелось летать, телефон, автомобиль, несомненно равно государственная фатера у летчика считались, вот хоть так, около предметами роскоши. Пришел коляска получи и распишись вылет, а аэробус неграмотный готов. То ли поезд ушел прилетел, в таком случае ли неисправность, так ли отнюдь не во самолете дело, а полосу чистят, либо недостача со топливом ("вот всего только который кончилось, а контингент для подходе") -- короче, снедать ПРИЧИНА ЗАДЕРЖКИ. Все! Никому до самого сего рейса перевелся дела. То есть, если бы неплохо толкнуть, ведь зашевелятся... как-нибудь...потом... в ряду расписанием... Но костяк -- задержку очищать нате ась? списать. "Не держи меня". А значит, равно голову сломя некуда. На сей путь равно фиксирование ну что-то ж медленнее, да пассажиров томят на накопителе, да для самолету